Погибнем, так все

Преподавательница из училища в Опочке три года выдавала еврейского мальчика за своего сына, когда коллеги отказались от своего обещания скрывать его по очереди. Две няни — одна под Плюссой, другая под Псковом — всю оккупацию прятали воспитанников, которых привезли на лето из Ленинграда.

Дни культуры Израиля, которые проходили в Пскове в октябре, познакомили псковичей не только с культовыми фильмами этой страны. Две недели в галерее «Цех» работала выставка, посвященная праведникам народов мира. За каждым портретом и фамилией — история подвига и тысячи спасенных жизней. Звание «Праведник народов мира» присуждает мемориал истории Холокоста «Яд ва-Шем» в Иерусалиме. Музей с 1953 года занимается поиском людей, которые, рискуя жизнью своей и своих близких, протягивали руку помощи евреям в годы Второй мировой войны. За эти годы праведниками мира признано свыше 26 тысяч человек из 51 страны, в том числе 204 россиянина. И шесть из них — жители Псковской области.

— Это уроженка деревни Коконогово Псковского района Пелагея Григорьева, жители Опочки Евгения Иванова и Иван Ефимов и трое членов семьи Артемьевых, которая во время войны жила в деревне Загромотье Плюсского района. К сожалению, в живых их уже нет — ни праведников, ни тех, кого они спасали. Информации мало, и она скудная. К своему стыду, мы поздно стали этим заниматься, — говорит директор Псковского областного еврейского благотворительного центра «ХЭСЭД ИЦХАК» Татьяна Дмитриева. — Нашим землякам звания стали присваивать с 1995 года. Видимо, после перестройки люди стали получать больше информации и рассказывать о таких случаях.

НЕМЦАМ НЕ ДОНЕС

Накануне войны 20-летняя Тамара работала няней в еврейской семье в Ленинграде. В начале лета 1941 года она вместе с воспитанником Марком и его бабушкой приехала на отдых в деревню Загромотье, в окрестностях Плюссы, где жили ее родители. Когда 22 июня началась война, бабушка мальчика вернулась в Ленинград. Но внука оставила на попечение няни — боялась попасть под бомбежку вместе с ребенком. А уже 6 июля немцы заняли Псков. После вступления немцев в деревню семья Артемьевых жила в постоянном страхе — все жители Загромотья знали, что Марк — еврейский ребенок. Но среди соседей предателей не нашлось. Не донес на Артемьевых даже назначенный немцами волостной староста. Об этом случае Тамара Николаева вспоминала в письме в «Яд ва-Шем» в 1995 году:

«К нам в дом пришел волостной староста и сказал моему отцу: «Василий! У тебя остался еврейский ребенок. Отдай его в немецкий детский дом. Если немцы узнают, что у тебя в доме еврей, тебе не сдобровать — расстреляют и тебя, и всех членов твоей семьи». Отец наотрез отказался отдать ребенка: «Буду жив я — и ребенок будет жить. А если погибнем, так погибнем все». Староста ушел, разругавшись с моим отцом, но немцам на нас не донес».

За время оккупации семья Артемьевых пережила много трудностей: от сердечного приступа умер отец Тамары, сгорел дом — немцы подожгли деревню в отместку за помощь партизанам. Им пришлось ютиться в маленькой хозяйственной постройке вплоть до освобождения района в феврале 1944 года. Весной того же года спасенный Марк вернулся в Ленинград к маме и бабушке.

«Вы спрашиваете, какими мотивами я руководствовалась, спасая еврейского мальчика и рискуя собственной жизнью. По правде говоря, о риске мы тогда не думали, о риске я говорю только сейчас, а тогда спасение ребенка, оставшегося у меня на руках, было естественным для меня делом», — рассказывала Тамара Николаевна в том же письме.

Марк Фельдман и его дети все годы поддерживали связь с Тамарой Артемьевой, которую всегда называли мамой и бабушкой: «Марик и его семья — родные мне люди, а больше здесь ничего не скажешь. А ваш вопрос о том, поддерживаю ли я связь со спасенным и знаю ли его адрес, просто меня рассмешил...» В 2010 году Тамара Васильевна Артемьева скончалась, не дожив четыре месяца до своего 90-летия. 

БЕЗ НЯНИ ОТКАЗАЛСЯ

— Семья жила в Ленинграде, а в июне 1941 года няня приехала на родину, в деревню Коканогово недалеко от Пскова, взяв с собой воспитанника. Когда фашисты захватили Псковскую область, няня приняла решение оставить ребенка у себя и прятала его все три года оккупации. Родители Ефима даже не надеялись, что он жив. И в итоге, когда они его нашли, он отказался ехать без няни, — рассказала Татьяна Дмитриева.

После войны семья Трубиных пригласила Пелагею к себе. Но уже не в качестве няни, а на правах самого близкого члена семьи. Пелагея прожила у Трубиных 14 лет, потом вернулась к себе на родину, где умерла в 1967 году. А спустя 38 лет московский центр «Холокост» установил на ее могиле в деревне Мелётово Псковского района первый в России памятник праведнице мира.

ТРИ ДОЛГИХ И СТРАШНЫХ ГОДА

Осенью 1941 года еврейский мальчик из Невеля, чудом избежавший гибели во время массового расстрела евреев на «Голубой даче», пешком добрался в оккупированную немцами Опочку. После гибели дедушки и бабушки он надеялся на встречу с родителями. Однако их в городе уже не было: мать эвакуировали, отчима призвали в армию. Казалось бы, ребенка могла ждать только смерть в опочецком гетто. Но мальчика спасла учительница местного педучилища Евгения Иванова. Все три года оккупации она выдавала его за своего сына, рискуя жизнью своей и престарелого отца — ведь за укрытие еврейского ребенка расстрел грозил всей семье.

— Отчим Бориса был учителем, и его коллеги договорились, что мальчик поочередно будет у них жить. Он поселился в доме Евгении Ивановой. Но когда прошел первый месяц, оказалось, что остальные учителя взять Бориса к себе отказались. Таким образом, все три долгих и страшных года оккупации Опочки подросток прожил в семье Евгении Ивановны и ее отца Ивана Ефимовича.

В 2012 году в знак признательности за помощь, оказанную еврейскому народу в годы Второй мировой войны, Евгении Ивановой и ее отцу было присвоено почетное звание праведников народов мира посмертно. А в мае 2013 года на их могиле появилась памятная табличка. 

О ПОДВИГЕ НЕ ДУМАЛИ

Кроме того, по словам Татьяны Дмитриевой, многие евреи, пережившие Холокост, не хотят это вспоминать в силу объективных причин — им больно.

— Но судьбы этих людей очень интересны. И наверняка у них на пути попадались люди, которых можно было бы назвать праведниками. Просто их спасители никогда не задумывались над тем, что совершали героический поступок или подвиг. Они просто делали это, и все.