Всю ночь метавшийся в простудной горячке партизан забылся на теплой печке тяжелым сном. Рано утром в дом ворвались каратели из красноармейцев, перешедших на сторону врага. Партизан схватился за оружие, но его остановил изуверский прием одного из карателей: он поймал хозяйскую трехлетнюю дочь и, прикрываясь ею, двинулся к печке. Увидев прямо перед собой широко раскрытые, испуганные глаза ребенка, партизан опустил пистолет.
…Уже к концу третьей недели войны передовые фашистские части подошли к границе западных районов Калининской (ныне Тверской) области. Выполняя директивы обкома партии, местные партийные и советские руководители занимались вопросами мобилизации в Красную Армию людских и материальных ресурсов, эвакуацией вглубь страны народного имущества и населения, формировали истребительные отряды, подбирали людей для подпольной работы, а когда создавалась непосредственная угроза оккупации — отступали с советскими частями в тыл.
Когда немцы входили в Невель, 16 июля 1941 года группа партийно-хозяйственного актива во главе с первым секретарем райкома ВКП(б) Сергеем Ивановичем Мусатовым направилась в район Великих Лук. Предполагали: встретившись с представителями обкома, они получат указания, что делать дальше. Одни мечтали побыстрее встать в ряды Красной Армии и отправиться на фронт, другие, имевшие проблемы со здоровьем, — найти применение своим силам в тылу.
Однако вскоре с этими мыслями пришлось расстаться: ситуация круто изменилась после принятия постановления ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 года «Об организации борьбы в тылу германских войск», которой предписывалось «на месте» самим руководителям партийных и советских организаций «лично возглавить» борьбу «в занятых немцами районах», придать ей «широкий размах и активность». Это означало, что необходимо возвращаться в свой район, где уже хозяйничали фашисты.
Многих одолевали сомнения: как налаживать подпольную работу, если тебя все знают в лицо от мала до велика, если нет опыта.
Как организовать партизанскую борьбу, если не создана материальная база, нет оружия? Да и многим тогда еще казалось, что пройдет несколько недель, в крайнем случае месяц-другой, — и врага остановят, а затем погонят прочь.
Под Великими Луками, где больше месяца части 22-й армии сдерживали фашистские полчища, представителями Калининского обкома партии было сформировано из партийно-хозяйственного актива Себежского, Пустошкинского, Опочецкого и других районов несколько отрядов и групп, получивших «специальные задания», о которых знали лишь посвященные: перейти линию фронта и вернуться в свои районы для организации партизанской и подпольной борьбы. В числе таких групп была и Невельская во главе с первым секретарем райкома партии Сергеем Мусатовым.
Вначале группа была оформлена как партизанский отряд № 162 и насчитывала в своем составе 22 человека. Однако после нескольких неудачных попыток перейти линию фронта несла потери. К тому же настойчивые просьбы райвоенкома Иванова, командира группы, и некоторых других были удовлетворены — они ушли в армию. В результате в начале сентября 1941 года на оккупированную территорию добрались только шестеро — во главе с Мусатовым.Чтобы глубже изучить обстановку, установить широкие связи с населением, по предложению руководителя разделились на две группы — по три человека в каждой. С Мусатовым остались председатель райисполкома Андреев, второй секретарь райкома Федоров. Они направились в Комшанский, Стайковский, Борисоглебский сельсоветы. Другую группу возглавил второй секретарь райкома партии Михаил Миронович Шатухо. В нее вошли Иван Никанорович Петров — начальник райотдела НКВД, Евгений Францевич Янковский — довоенный руководитель школы механизации. Зоной деятельности группы были определены Феневский, Трехалевский, Воробьевский сельсоветы.
![«За Родину», «За Сталина»]( "«За Родину», «За Сталина»")
Петров И. Н. (фото из личного дела).
Фото из личного архива автора
не готовы к действиям в тылу врага оказались и большинство партизанских отрядов и групп Калининской области, заброшенных на оккупированную территорию в условиях надвигавшей суровой зимы, отсутствия связи с центром и материальной базы — условий для жилья, питания, боеприпасов. Часть партизан погибла, другие, стремясь сохранить людей и связи в немецком тылу, вышли на советскую территорию.
Однако боевой опыт не пропал даром. В начале 1942 года на партизанскую и подпольную борьбу с оккупантами собирались новые силы. В их рядах был и Сергей Мусатов, утвержденный обкомом в должности первого секретаря Невельского подпольного райкома партии и во главе его в марте 1942 года направленный на оккупированную территорию. Он стал комиссаром отряда «За Сталина» (командир Логунов), который действовал в так называемой «нейтральной зоне», на границе Великолукского и Невельского районов. Отряд вел активную боевую работу, имел тесные связи с населением, с командованием 31-й курсантской бригады, которая держала оборону на этом участке Калининского фронта.
В одной из стычек с карателями, внезапно напавшими на партизан, Сергей Мусатов с небольшой группой принял бой и погиб. Вскоре он был представлен к высшей государственной награде — ордену Ленина (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1943 года награжден орденом Красного Знамени посмертно). В послевоенное время перезахоронен на центральном воинском кладбище Невеля.
![«За Родину», «За Сталина»]( "«За Родину», «За Сталина»")
Мусатов С. И. (довоенное фото).
Фото из личного архива автора
«НАША ГРУППА ПРЕОДОЛЕЛА ТРУДНОСТИ ...»
О деятельности группы Михаила Шатухо ни в 1941, ни в 1942 годах обкому партии не удалось получить каких-либо сведений. Сам он и члены его группы в документах и отчетах значились пропавшими без вести.
Лишь летом 1943 года, когда в Калинин прибыл на лечение с оккупированной территории Янковский, к тому времени воевавший в составе 2-й Калининской партизанской бригады, картина стала проясняться. Он подробно доложил секретарю обкома Воронцову о деятельности группы, составил два подробных письменных отчета.
В частности, Янковский сообщал, что к ноябрю 1941 года им удалось создать партизанские группы в Трехалевском, Феневском и Воробьевском сельсоветах, объединявшие свыше 40 человек, установить связь с надежными людьми в Невеле. Несколько раз выводили из строя немецкие линии связи, сожгли деревянный мост на большаке Таланкино — Новосокольники, склад с горючим на аэродроме близ станции Изоча. Удалось установить радиоприемник и наладить выпуск листовок для населения, сорвать немецкие мероприятия по заготовкам скота.
Как выяснилось, Янковский в январе 1942 года, уходя от преследования карателей, сильно обморозился и вынужден был скрываться у родственников в Пустошкинском районе, а летом 1942 года примкнул к появившимся в этих местах калининским партизанам. К тому времени ему удалось узнать, что в январе немцами были арестованы Петров и его группа из 22 человек в Феневском сельсовете. Однако о судьбе Шатухо сведений по-прежнему не имел.
Подлечившись, Евгений Янковский попросил командование 6-й бригады перебросить в район прежней деятельности. Он был назначен командиром отряда «За Родину» 6-й партизанской бригады (этот отряд предстояло «собрать» как раз в тех местах, где зимой 1941-1942 годов свирепствовали каратели). Командовал отрядом до мая 1943 года, а затем по болезни был отправлен за линию фронта, в госпиталь.
![«За Родину», «За Сталина»]( "«За Родину», «За Сталина»")
М. М. Шатухо (довоенное фото).
Фото из личного архива автора
После соединения партизанской бригады с советскими частями Янковский стал председателем горсовета в только что освобожденном в октябре 1943 года Невеле.
Уже после войны в руки работников госбезопасности попал документ, свидетельствовавший об активной работе группы Михаила Шатухо.В декабре 1941 года бургомистр Воробьевской волости доносил начальнику невельской полиции: «По Воробьевской волости в настоящий момент днем и ночью действуют банды во главе с Шатухо группами по 15-20 человек, иногда больше. Местное население поддерживает их. Бороться с ними мы не в силах. Охрана, которая имеется на станции Изоча, малочисленная и трусливая. Самыми опасными местами, где находятся партизаны, являются деревни Емельяниха, Боровички, Речки, Воробьево и Трощилово. Прошу оказать помощь в ликвидации партизан и наведении порядка».
Из всей группы лишь Иван Никанорович Петров (он, напомним, до войны возглавлял райотдел НКВД) был профессионалом, наиболее подготовленным к работе в условиях оккупационного режима. Он неутомимо подбирал надежных людей, налаживал агентурную сеть, готовил и проводил диверсионные акты, создавал тайники оружия и боеприпасов. И хотя Невельский район был еще мало ему знаком (Петров был переведен на работу всего за три месяца до начала войны), большая работоспособность и немалый опыт позволяли преодолевать трудности. С 1932 года он был на комсомольской работе в Калинине, а затем направлен на работу в органы НКВД. Благодаря активности и инициативе Ивана Петрова круг людей, которые, рискуя жизнью, вступали в схватку с врагом, саботировали мероприятия немецких властей, становился шире.
С наступлением декабрьских холодов Иван Петров обосновался в Феневском сельсовете. Довоенный его председатель Фёдор Эрастович Баранов и секретарь сельсовета Егор Христофорович Фоменко, живший в деревне Никониха, оказались надежными, преданными советской власти людьми. Они составили ядро организации, которая проводила скрытую, незаметную для чужих глаз работу по срыву мероприятий оккупационных властей, внедряла на службу к ним своих людей, готовила народ к вооруженной борьбе. Петров собрал несколько групп окруженцев и помог им организованно подготовиться к переходу линии фронта.
Из таких вот как будто малых дел, совершаемых день за днем, набирала силу и складывалась наша Победа!
Однако и немецкие карательные органы активизировались, в частности, отряд тайной полевой полиции, который имел основную базу в Пустошке, но выезжал на операции против партизан и облавы мирных жителей в Невельский, Идрицкий и другие районы. В рядах карателей особую активность проявляли двое бывших военнослужащих Красной Армии, которые, оказавшись в окружении, добровольно перешли на службу к врагу. Они фигурировали как «Мишка-пленный» и «Сашка-пленный». Распутывая десятилетия спустя следы их злодеяний, старший следователь Псковского областного управления КГБ Кириллов установил многие факты преступной деятельности этих активных фашистских пособников. В том числе — карательные операции против патриотов, действовавших в Невельском районе, аресты мирных жителей в Феневском и Трехалевском сельсоветах, а также Ивана Петрова и членов его группы.
Последней явкой для Ивана Никаноровича Петрова стала деревня Никониха. Его приход сюда, в дом Фоменко, не остался незамеченным. В середине 1990-х годов его вдова Мария Тимофеена, неотлучно всю свою жизнь прожившая в родной деревне, рассказала мне, как это случилось. Рано утром, когда метавшийся всю ночь в простудной горячке Петров забылся на теплой печке тяжелым сном, в дом ворвались каратели — «Сашка» и «Мишка». Чекист схватился за оружие, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не изуверский прием одного из карателей: он поймал хозяйскую трехлетнюю дочь Веру и, прикрываясь ею, двинулся к печке. Иван Никанорович увидел прямо перед собой широко раскрытые, испуганные глаза ребенка и опустил пистолет.
Палачи знали, с кем имеют дело. Несколько дней пыток в Пустошкинском отделении ГФП не сломили Ивана Петрова. Он был расстрелян в январе 1942 года на окраине Пустошки, предположительно там, где каратели расправлялись с другими патриотами — в урочище Осиновый Рог. Крепким орешком оказался для палачей и Егор Фоменко, которого постигла та же судьба. После казни полицай проболтался: «На иглы ставили, а он молчал…»
О судьбе Михаила Шатухо ничего не было известно вплоть до освобождения Невельского района. Лишь в первой половине 1944 года Калининский обком ВКП(б) сообщил его жене Любови Семёновне: «Установлено, что Ваш муж Шатухо Михаил Миронович при выполнении специального задания 3 февраля 1942 года погиб в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами за нашу социалистическую Родину и похоронен между деревнями Воробьево и Речки….». После Победы прах его был перезахоронен на центральном воинском кладбище в Невеле — там же, где и его боевого соратника Сергея Мусатова. На их общей могиле был установлен обелиск, на нем высечены их имена. Место захоронения Ивана Петрова до сих пор неизвестно, его имя увековечено в Книге памяти сотрудников органов контрразведки, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны.Карателей же (их подлинные имена были установлены, но здесь не называются. — Прим. авт.) настигло возмездие: «Сашка-пленный» был уничтожен партизанами еще во время войны, а «Мишку», скрывавшегося под чужой фамилией на Украине, разыскали псковские чекисты в 1960-е годы, и он понес суровое наказание.
***
Когда мы произносим слово «подвиг», то подразумеваем нечто высокое, жертвенное, выдающееся. Вряд ли кто-то из героев моего повествования назвал бы сделанное в борьбе против немецких оккупантов подвигом — сражались все, и они тоже делали свое дело как умели, как могли.
Но надо отдать должное тем людям, которые посылали их на выполнение «специального задания». Все трое: и Михаил Миронович Шатухо, и Иван Никанорович Петров, и Евгений Францевич Янковский были представлены к государственным наградам, и все трое удостоены орденов Отечественной войны 1 степени — одним Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 ноября 1946 года. Первые двое — посмертно.
Это значит, что Родина посчитала сделанное ими подвигом.
На главном фото: Фоменко Е. Х. (снимок сделан в 1930-е годы, во время службы в армии).
Текст: 
