Яму соорудили прямо на сцене – специально для спектакля «Директор театра». Сцену подняли метра на два. Суфлерская будка наверху, напоминающая люк танка, была весьма внушительна. Не говоря уже о музыке Моцарта и Сальери, по воле создателя московской «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана соединенных воедино. Прилагались и бомбы – в виде двух оперных див внушительной комплекции.
Для затравки
«Директор театра» стал наиболее заметным спектаклем XVIII Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля, который проходил в Псковской области с 5 по 10 февраля. Заметный – не значит лучший. Заметный – значит звонкий, яркий, коммерчески выгодный. Дмитрий Бертман использовал Пушкина и отравление Моцарта для затравки. Каламбур здесь уместен, потому что отравление Моцарта происходит не совсем всерьез. К тому же не сразу и догадаешься, где тут Моцарт.
«Директор театра» – это мюзикл. В основе – «Моцарт и Сальери» Пушкина. Причем создатели разъяли пушкинский текст на части, но разъяли не как труп, а как нечто живое. С легкостью, в пушкинско-моцартовском духе, прошлись по классическим темам. Устроили буффонаду, для убедительности пригласив знаменитых драматических артистов. Игорь Костолевский и Михаил Филиппов поочередно играют в Моцарта и в Сальери, совершая подходы к виолончели и скрипке. А отдельные реплики вообще достаются директору театра (Михаил Янушкевич). Директор ведь тоже в каком-то смысле творческая единица. Эта намеренная путаница, надо полагать, призвана доказать, что с гением и злодейством все еще более запутано, чем считалось раньше. Кто из них гений, а кто – не совсем? Вроде бы даже Моцарт писал доносы на более успешного Сальери. Так что обмен масками как будто оправдан.
Умножение с помощью деления
Самое бесспорное в этом спектакле – естественное соединение драматической игры и музыки, которую преподносит камерный оркестр Petit Opera. А самое спорное – быстрое скольжение по поверхности. Обозначение вех.
Полновесные примадонны плетут интриги и грудью прокладывают себе путь наверх, на музыкальный Олимп, не забывая считать чужие деньги. Директор театра тоже с вдохновением их считает и пересчитывает, с раздражением рассуждая о хорошем вкусе: «Хороший вкус заполняет головы критиков, а не зрительные залы». Его волнует касса. Отсюда и его пламенный пересказ либретто Бомарше, которое легко легло в основу оперы Сальери «Тарар». В директорском феерическом изложении это звучит как пересказ типичного сериала, в котором все запутано и летит в тартарары, в смысле – в кассу. Все вокруг друг другу то ли завидуют, то ли делают вид, что завидуют. Яд разливается в воздухе. Но это уже не совсем яд, а легкий головокружительный напиток. «Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей». Героев ждет не смерть, а игра в смерть.
Тост за любовь и дружбу
Сейчас ведь в искусстве дурачатся почти все. Притворяются, даже перед лицом смерти. В «Директоре театра», к счастью, дурачатся красиво, привлекая не самые востребованные вещи, в том числе и арию Эуриллы из оперы «Цифра» Антонио Сальери, и арии мадемуазель Зильберкланг и мадам Херц из оперы «Директор театра» Вольфганга Амадея Моцарта. И как итоговое высокохудожественное хулиганство – «Дуэт любви и дружбы» на музыку Моцарта и Сальери. Скрестили медведя с велосипедом. Нельзя сказать, что дуэт притянут за уши. Даже в пушкинском тексте имеются слова: «Заветный дар любви, переходи сегодня в чашу дружбы...». Вот заветный дар и переходит – с помощью музыки, изящно. Но при этом даже «Реквием» звучит уже не столь трагично.
За трагическую часть в спектакле ответ держит Михаил Филиппов, один из самых мощных современных русских актеров. Но режиссер Дмитрий Бертман сильно упростил ему задачу. Одна из «Маленьких трагедий» превратилась в средних размеров комедию (1 час 20 минут без перерыва). Порезвились, развлекли, рассмешили…
Режиссер Дмитрий Бертман использовал Пушкина и отравление Моцарта для затравки. Каламбур здесь уместен, потому что отравление Моцарта происходит не совсем всерьез.
