Шатра еще нет, а ощущения безнадежности уже нет. Слова превратились в дела. Уложены первые венцы. На нижнем венце от руки выведено: «Первое бревно! Ура!!!» Но главный восклицательный знак имеет форму высокой деревянной стойки, стоящей на лесах в самом центре башни. Забравшись на нее, можно оказаться там, где после завершения работ должна появиться смотровая площадка.
Поэма «Двенадцать»
Двенадцать граней шатра Покровской башни словно двенадцать делений на циферблате. Сейчас грани обозначаются двенадцатью туго натянутыми шнурами. Время на этих часах движется в разные стороны. Повернешься направо – увидишь будущее, повернешься налево – прошлое.
О том и о другом мы говорили на высоте с архитектором-реставратором Владимиром Никитиным. Когда-то он закончил тот же самый архитектурный факультет Ленинградской академии художеств, что и Всеволод Смирнов, реставрировавший Покровскую башню в 60-е годы. Учились они у одного преподавателя – народного архитектора СССР Игоря Ивановича Фомина. Только в разное время.
Всеволод Смирнов откопал Покровскую башню, засыпанную еще при Петре I. Отреставрировал каменную часть и сделал оригинальный рубленый шатер.
– Конструкция была очень надежная, – объясняет Владимир Никитин. – Надежно было все, кроме одного: тесового покрытия. Доски были осмолены, и все. Город не следил за памятником. Доски сгнили, треснули, разошлись, начали промокать. Сгнила часть венцов.
В 1995 году решили сделать реставрационный ремонт. Поставили силовые леса – до самого верха сохранившегося шатра. Начали вести осмотр, сфотографировали, сделали заключение. Думали о том, как заменить сгнившие части. И тут какие-то мальчики по этим лесам забрались и устроили костерок. Все это в 1995 году сгорело.
– Что надо делать, чтобы не повторить ошибок?
– В задании сказано: восстановить все как было. Наша задача – не упустить все хорошее, что было у Смирнова, но и исправить то, что в те времена нельзя было сделать по-другому. В 60-е годы сделали этот шатер за один сезон. Начали в мае, а закончили в декабре. За это время сруб высохнуть не может. И плотники сразу положили и закрепили на гранях шатра тес, доски. И подвесили лестницу. Шатер начал садиться. Когда он садился, то начал ломать жесткие конструкции. Это ускорило процесс протечек.
Свежее дыхание
В 2010 году шатер также сделают за один сезон (закончат к 13 ноября). За это время сруб тоже не высохнет, но усадка шатра на этот раз учитывается. Кроме того, между кровлей и тесом предусмотрена специальная прокладка. Она может дышать, но пропускать воду не будет. Задача в том, чтобы нижний тес вообще не мок. Воздействию будет подвергаться только верхний тес, но его сохранность проще контролировать и в случае необходимости заменять.
– Владимир Евгеньевич, вы полностью исключаете опасность новодела? Не возникнет ощущения, что это сделано вчера?
– Мы постараемся, чтобы этого не было. Обойдемся без досок, похожих на пластик. Мы будем делать широкую доску. Нельзя превращать подлинный памятник в макет. У нас в такой макет превратили храм Богоявления с Запсковья. На памятниках должны быть видны следы времени, но их почему-то у нас стесняются. Прежде всего, надо сохранить подлинность. Самое ужасное, когда специалистам удобно делать неправильно.
С вершины Покровской башни хорошо видны архитектурные красоты и безобразия Пскова. Справа вызывающе нависает стена новостройки на площади Героев-десантников. Перед Троицким собором маячит труба ТЭЦ. За мостом им. 50-летия Октября торчит остов «севшего на мель» «Титаника», в смысле – развалины недостроенного Дома пионеров. И все же красота более притягательна. Спасо-Преображенский собор, церковь Покрова и Рождества Богородицы, стены самой большой в Европе крепости… А на верху Покровской башни, вооружившись топорами, трудятся мастера. Они из тех специалистов, которым удобно делать правильно.
Нельзя превращать подлинный памятник в макет.
