Выставка называлась «Жареный петух» (творческое объединение «ПсковАрт»). Как выяснилось, название оказалось настолько пророческим, что без жареного скандала на открытии не обошлось.
Бойся собаки
Лет семь назад поэт Евгений Евтушенко написал на стене этого кафе: «Я сам – бродячая собака, / но я – на длинном поводке / у Пушкина, у Пастернака / и у бессмертия в руке». Арт-подвал «Бродячая собака» в декабре 1911 года как раз и был открыт с той целью, чтобы люди искусства могли чувствовать себя как дома. Их пускали туда бесплатно. Многие из них тоже ощущали себя бродячими псами, а в подвале на Михайловской площади (ныне площади Искусств) они имели большие привилегии. Обычная же публика именовалась «фармацевтами», и посещение кафе стоило им больших денег.
Художник Сергей Судейкин расписал низкие своды яркими цветами и фантастическими птицами. Не менее ярко и фантастично выглядели и выступления богемы «серебряного века». Там можно было увидеть и услышать Николая Гумилева, Владимира Маяковского, Анну Ахматову, Осипа Мандельштама… «Бродячую собаку» часто посещали композитор Сергей Прокофьев, художник Кузьма Петров-Водкин, актер и режиссер Всеволод Мейерхольд…
Когда в кафе праздновали какой-нибудь юбилей, виновнику торжества вручали орден «Собаки», к которому прилагался бумажный ошейник. На ордене было написано «Cave canem», что означало – «бойся собаки».
Она не кусается
«Бродячую собаку» закрыли в 1915 году за нарушение «сухого закона». Вновь кафе открылось в 2001 году. Нынешние хозяева стараются поддерживать ту же свободную артистическую атмосферу, которая привлекает нынешнюю богему. Хотя времена изменились настолько, что повторение невозможно. Важно другое – «Бродячая собака» поддерживает артистическую репутацию и по-прежнему готова предоставить сцену и стены для творческих людей. Стены арт-кафе исписаны автографами, рисунками и пожеланиями Дмитрия Хворостовского, Андрея Битова, Беллы Ахмадулиной… Свою руку приложили Денис Мацуев, Владимир Маканин, Людмила Петрушевская, Александр Кушнер, Юрий Темирканов, Роман Виктюк, Валерий Золотухин… Константин Райкин написал внизу на стенке возле плинтуса: «Хочу ночевать здесь». Следов ночевки рядом не обнаружено, но не исключено, что мысленно Райкин еще «здесь», в смысле – там.
Псковская делегация, скорее всего, не имела представления о надписи «Cave canem» и собаки не испугалась. Более того, на одной из картин Анатолия Жбанова нарисован кот, и ни одна собака не обратила на него внимания. А собак в кафе множество – металлических, бумажных, тряпочных… И все-таки главная висит над входом, как и сто лет назад (вывеска сделана по эскизу Добужинского).
В общем, все собаки вели себя мирно и позволили развесить по стенам двух залов более двадцати работ Анатолия Жбанова.
Неудобства
Открывая выставку «Жареный петух», декан факультета культурологии и социологии Государственного университета культуры и искусств Николай Суворов осторожно отметил: «Тематика этих картин не очень типична для «Бродячей собаки». Обычно в кафе представлены «тихие» и «спокойные» картины, а картины Анатолия Жбанова – энергичные, в них сильная световая гамма, они «бьют на психику».
По мнению Николая Суворова, для работ Жбанова характерна прямолинейность, «в ней нет разночтений, но есть плакатность, удар, вызов».
Евгений Орлов – директор петербургского музея нон-конформистского искусства на Пушкинской, 10 – назвал Анатолия Жбанова «лопатовским Пиросмани» (Жбанов живет в деревне Лопатово под Псковом). По словам Орлова, «это искусство – неудобное, и прежде всего – в Пскове». А вот на стенах «Бродячей собаки» картинам «Сны авангардиста», «Бахус над деревней», «Соловей-разбойник» и другим было очень удобно. Возможно, это произошло потому, что сны авангардистов не знают границ между городом и деревней, соловьев-разбойников и в Петербурге хватает, не говоря уже о любителях Бахуса.
Затем слово предоставили Александру Питиримову. Он москвич, но уже около двух лет живет в Пскове. Любители поэзии могут знать его не только как поэта, но и редактора сайта «Поэзия.ру». Александр Питиримов начал свое выступление с чтения своего стихотворения «Наводнение на Неглинке»: «Брюхатая туча срослась с брусчаткой, / Накрыла подолом ориентиры, / Впечатав по крыши чугунной пяткой / И бани, и лавочки, и трактиры...» Это было как раз в духе «серебряного века», и особенно в духе поэта Николая Клюева, который тоже имел отношение к «Бродячей собаке». Таким образом, границы псковской выставки оказались размыты наводнением на Неглинке, и это только пошло ей на пользу: нахлынувшая «вода» придала происходящему глубину.
Психическая атака
А скандальность происходящему придало выступление псковского прозаика Александра Донецкого. Он выбрал для публичного чтения в историческом месте свой рассказ «С Довлатовым на брудершафт», написанный в стиле сорреализма (сортирного реализма). Действие рассказа начинается над писсуаром в НКЦ музея-заповедника «Михайловское». Рассказ «С Довлатовым на брудершафт» – издевательство над официальной пушкинистикой. Для большей эффектности автор многократно прибегает к нецензурной лексике. Особое внимание Донецкий уделил алкоголю, половым органам и испражнениям, чем привел в смущение юных барышень, не ожидавших подобных мужских откровений.
Дочитать до групповой сексуальной сцены с участием персонажей под фамилиями Довлатов, Веллер и Донецкий автору не дал Николай Суворов. Он не выдержал и прервал выступление псковского автора словами: «Я за безграничность искусства, но в пределах приличия…» После вмешательства профессора Суворова зал наполовину опустел, и последующие выступления уже не имели большого смысла. Главное было сказано – и цензурное, и нецензурное. Псковская делегация отправилась домой в тот же вечер, а картины остались в «Бродячей собаке».
«В картинах Анатолия Жбанова сильная световая гамма, они «бьют на психику».
Автор: Алексей Семенов
