На пресс-конференции артистический директор фестиваля Crescendo, который сейчас проходит в Пскове, рассказал, почему таксисты иногда возят его бесплатно, чем выгодно соседство с алкоголиками и каких людей он боится.
О своей семье
Я с детства приобщался к музыке. Когда в три года я подошел к пианино и повторил мелодию из прогноза погоды, родители сказали: «Попал».
У меня уникальная семья. Это до сих пор настоящая семейная команда. Родители совершили героический поступок – в 1991 году, когда я стал лауреатом фонда «Новые имена», бросили все и переехали из Иркутска в Москву. При том что в Иркутске мой папа держал всю музыкальную жизнь – работал в драмтеатре и театральном училище, писал музыку.
О детях и музыке
– Раньше, в советское время, не такая уж плохая традиция была – в каждом доме стояло пианино, и каждый второй ребенок ходил в музыкальную школу. Для общего развития это замечательно, куда лучше, чем во дворе пить и курить. Но если родители понимают, что отдают ребенка в музыкальную историю не для общего обогащения, а для будущей профессии, им следует жестко и четко определять, кто есть кто, есть ли у ребенка талант, есть ли гениальность. Если ребенок – талант, гений, то нужно все в этот талант вкладывать, уезжать в Москву или Санкт-Петербург. А если нет таланта, а вложили все, что можно, то через двадцать лет, после окончания консерватории, ребенок окажется на улице.
При этом я не люблю слов «звездочки», «вундеркинд» – это очень опасные слова. Люди после этих авансов, в 15-16 лет, растворяются, останавливаются. Меня так никогда в жизни не называли. Наоборот, после концерта, будь он в моей музыкальной школе или в «Карнеги-холле», родители всегда дают понять – не очень-то… Это великая штука – к любой ситуации, провалу или успеху, относиться с глубокой иронией! Мои родители – очень мудрые люди. Они всегда знают, что мне сказать, знают, сколько мне надо заниматься музыкой, сколько мне можно играть в футбол, сколько драться на улице и сколько ухаживать за девушками.
Каковы методы приобщения к музыке? Любой ребенок – это прежде всего ребенок. Он не может заниматься по 10 часов в сутки. Я сам до 15 лет о музыке мало думал. У меня был спорт – футбол, хоккей.
О химии концертов
У меня очень много историй с Первым концертом Чайковского. Играл его больше трехсот раз во всем мире. Но каждый раз, когда выхожу на сцену, я чувствую себя так, как будто делаю это впервые. И я молю Бога, чтобы это чувство не прошло. Тогда ты подходишь к интерпретации абсолютно по-разному. Тогда существует контакт с публикой, ты отдаешь энергетику в зал, она возвращается обратно – ради этих моментов я и выхожу на сцену. Химия, полет, невозможно передать словами, что происходит!
О попсе и такси
– Участвую в телепередачах, сборных концертах не от хорошей жизни. Я понимаю, что если не буду там появляться, то совсем беда, сплошная «Фабрика звезд». Так что на соседство с представителями поп-культуры я иногда иду через не могу, потому что знаю – такой концерт покажут по телевизору на федеральных каналах.
У меня был уникальный случай. Таксист отказался брать с меня деньги. Почему, спрашиваю. «Я вас слышал в концерте на День милиции, мне так понравилось, я потом пошел на ваш концерт в Большой зал консерватории. У меня в машине теперь только записи классических концертов. Я понимаю, что наелся помоями». Вот ради таких случаев я готов на сборные концерты.
О чувстве юмора
– Я боюсь людей без чувства юмора. Все, кто приезжает на фестиваль, – уникальные подкольщики! Не пресс-конференции надо писать, а то, что происходит за кулисами фестиваля!
О соседях
– У многих выдающихся музыкантов существуют проблемы с соседями. Играешь до одиннадцати вечера – и все. У меня была уникальная история – едва в мою квартиру внесли новый инструмент Yamaha, едва я успел сделать два аккорда – звонок в дверь. Соседка: «Что это было?» Я объясняю, что я музыкант, приглашаю ее на концерт. А она: «Вы понимаете, что, когда вы начинаете играть, у меня попугай с жердочки падает?» Зато когда мы только переехали в Москву, снимали квартиру на первом этаже на проспекте Маршала Жукова, вот тогда нам крупно повезло. Потому что с одной стороны был лифт. А с другой – всегда пьяный сосед, который приходил и просил: «А можешь сыграть мелодию из кинофильма «На семи ветрах»?» Я играл, он, довольный, уходил спать – и я мог играть после этого хоть всю ночь!
У меня тогда было пианино «Тюмень». Японцы, приехавшие снимать обо мне фильм, не могли понять, как я на нем играю. А ведь все основные произведения, все, что исполняю сейчас, я выучил именно на «Тюмени».
О фонде «Новые имена»
Фонд «Новые имена» – это семья. И если ты попал в семью – это гарантия качества твоей работы. У меня в этом году в Иркутске на фестивале «Звезды на Байкале» появился потрясающий 12-летний мальчик из детского дома, самородок. «Аве Марию» Шуберта исполнил. А пел – чуть ли не Робертино Лоретти, я даже расплакался. А добил меня 8-летний мальчик, который играет на флейте, фортепиано, да еще и композитор. Таким детям нужно давать дорогу. Но не всегда находятся деньги, чтобы обеспечить им жизнь в столице. Что делать? Нужны меценаты. Для этого и существует фонд. После фестиваля Crescendo в Пскове появятся 10-15 стипендиатов моей именной стипендии и фонда «Новые имена».
Справка «ПП»
Денис Мацуев родился в 1975 году Иркутске, в музыкальной семье. Дебютировал на сцене с оркестром в возрасте 9 лет. В начале девяностых семья переехала в Москву, чтобы вплотную заняться музыкальным образованием сына. Стремительный взлет карьеры Мацуева начался в 1998 году после победы
на XI Международном конкурсе имени Чайковского в Москве. Сегодня у пианиста чрезвычайно плотный гастрольный график. Зарубежная пресса называет его виртуозом «великой русской школы» с «без преувеличения фантастичными» техническими навыками. Выступает с лучшими оркестрами мира. С 2005 года является арт-директором фестиваля Crescendo, президент Межрегионального благотворительного фонда «Новые имена», руководитель иркутского фестиваля «Звезды на Байкале». Играет джаз, увлекается спортом.
