– Судьба распорядилась так, что геройских дел в своей жизни я не совершил, – рассказывает Николай Иванович Васильев из Пскова. – Даже во время войны. И боевых наград не имею. Но медаль «Партизану Великой Отечественной войны» для меня вещь бесценная.
В семье нас было шесть братьев. По старшинству – Фёдор, Алексей, Павел, я, Александр, Иван. До 1935 года жили на хуторе. Крепкое хозяйство было. Потом вынудили переехать в деревню Девонисово, вступить в колхоз. Тогда это был Славковский, а теперь Порховский район. Работали по-прежнему, как для себя.
Известие о начале войны застало меня в магазине. Руководители нашли во мне какие-то качества, что доверили совсем молодому парню магазин в деревне Рысцево. Народ, понятно, в беспокойстве. Что, как, почему? Закрыл торговую точку и пошел в свою деревню. День, как сейчас помню, был ясный, солнечный. И уже самолеты начали летать. Дома тоже все волнуются. Прежде всего, за Федю, который был на действительной службе в Красной Армии. Как потом выяснили, погиб в первые дни войны. Лёня тоже воевал, был в плену, каким-то чудом вырвался. Павел тоже прошел всю войну. Потом мы с ним были председателями колхозов в одно и то же время.
Когда немцы нас оккупировали, то в семье с родителями остались я, Саша и Ваня. Занимались сельским хозяйством. Немецких гарнизонов близко не было. А молодежи, вроде нас, осталось порядочно. Даже гулянки устраивали.
Все изменилось в начале 1943 года, когда стали наведываться партизаны, а затем и занимать целые деревни. Начались немецкие карательные экспедиции против них.
В марте мы, человек десять парней, пришли в партизанский отряд, который стоял в деревне Красики. По распределению попал в особый полк, которым командовал Степанов, а если быть точнее, в отряд Матвиенко. Командовал отделением, участвовал в диверсиях. В августе в одной из операций при задании принять самолет наша группа попала под перекрестный огонь. Мне прострелило ногу ниже колена. Скатился в ручей. Затем спрятался в густом ельнике. Голоса немцев слышал совсем рядом. Притаился. В одной руке граната, в другой – автомат. «Живым не сдамся», – одна мысль. Не поверите, никакого страха не было. Наверно, отчаяние все заглушило. Только и немцы не дураки – дальше в лес не пошли.
Перетянул кое-как ногу и поковылял в сторону своей деревни. Как добрался, а это километров двадцать, объяснить и сейчас не могу. Все-таки молодой был, сильный, и жить хотелось. Последние километры шел или полз на коленях и локтях. Потом меня самолетом в тыл отправили. После госпиталя оформили в нестроевую службу, а вскоре и совсем демобилизовали. После войны работал в торговле в родном районе, двенадцать лет председателем колхоза, затем переехал в Псков. Два сына, внук и две внучки, три правнучки и все, что связано с ними, как-то отодвигают глубокую старость, хотя мне и без малого девяносто.
