Не припомню ничего подобного за все три года, проведенные в Москве. Чтобы не случалось, мегаполис суетился непрерывно. Вчера испуганная столица замерла.
Тех, кто еще спал в то время, когда прогремели взрывы, разбудил не будильник, а звонки близких. «Ты где? Ты жив? В метро взрывают…». Вместо сонного потягивания – прыжок к компьютеру. Новостные ленты виснут, информация постоянно меняется. В сетях «Twitter» и «Вконтакте» утром был поток статусов трех типов: «R.I.P», «со мной все в порядке», «не выходите из дома, я и сам ни ногой». Было страшно. Что происходит неясно - всплывает информация о новых взрывах, которую вроде бы опровергает ГУВД, число погибших меняется. Многие, боясь повторения утренних атак, остались дома – бесконечная обеденная очередь в столовую на работе рассеялась, на мой факультет дошли не более трети студентов. Решившиеся выйти делились впечатлениями о пережитой поездке в метро. Однокурсница даже разрыдалась от напряжения, хотя проехала всего один прогон. Настроение утра – обеспокоенность, перерастающая в страх и панику.
Слухи, естественно, поползли с большей скоростью, чем грузились страницы новостных сайтов. Около 9 утра, мне позвонила соседка по общежитию и убеждала никуда не выходить, потому что наша ветка (не Сокольническая, а Калужско-Рижская) якобы закрыта, да и остальные вот-вот заблокируют. И третий взрыв будто бы прогремел. Я поверила - чем черт не шутит! – хотя к тому времени уже вышла из общаги, решившись дойти до университета. А журфак МГУ находится в центре, в двух шагах от Лубянки, напротив Кремля.. Вернулась. Мы с соседкой по комнате поймали «Русскую службу новостей», прильнули к приемнику. Наверное, так вели себя люди, когда репродукторы разразились известием о начале войны. Слухи не подтвердились, и мы все же выбрались на факультет.
В метро, как показалось на первый взгляд, ничего не изменилось. Лица, как обычно, напряженные. Только в 11 часов утра в центре пассажиров было не больше, чем бывает в час ночи. Вечером, в 20-21 часов тоже было пустовато . Из репродукторов утром раздавался незнакомый женский голос (вместо привычного мужского). Он непрерывно объявлял, что часть Сокольнической линии закрыта. Вечером чужой голос уже резал ухо - ту же информацию наговаривал тот человек, что обычно читает объявления в метро.
Милиции на центральных станциях и близ них было действительно больше. На станциях, где есть переход на Сокольническую, например, на Театральной, стояли наряды милиции с репродукторами и предупреждали, что проход закрыт. А мобильная связь в центре в первой половине дня действительно работала с перебоями. Транспортный коллапс наверху, говорят, был, но я его не ощутила – довольно много времени прошло после трагедии. Однокурсники видели огромную очередь на троллейбусной остановке на Тверской около 11 часов утра. Позже создавалось ощущение, что Москва застыла в оцепенении – на тротуарах не было привычных толп, дороги пустовали. Около 16.00 Яндекс показывал всего 2 балла пробок. За окном – подтверждение данных. На Пятницкой улице, где обычно в это время плотный поток машин, было чисто. Вечером не изменилось – карта уверяла, что отдельные участки стоят, но в целом дорожно-транспортная ситуация совсем не похожа на обычную для этого времени.
Однокурсница рассказала, что ее знакомая оказалась в числе раненых. В общаге одна девушка делилась с подругой впечатлениями от времени, проведенного в тоннеле метро. Она села в поезд, следовавший за тем, что взорвался на Лубянке. Он застрял на полчаса. Заочно к трагедии подключились все. На лекции студенты не вылезали из интернета - через телефоны и ноутбуки следили за новостями. Впервые возле настенных телевизоров, на которых постоянно крутят беззвучно «Евроньюс», собралась толпа. Тему терактов обсуждали везде: как бы проехать обратно наземным транспортом? сколько же было взрывов? Люди опасались второго часа пика, ссылаясь на каких-то авторитетных силовиков, предсказавших новые взрывы. Москвичи вспоминали прошлые трагедии и сходились на том, что атмосфера после взрывов домов очень напоминает дух 29 марта 2010 года.
Автор: Дарья Луганская