«…Меня зовут Настя. Мне 18 лет. У меня короткие черные волосы, мой рост 162 см. Я хочу получить на день рождения шоколадку, шоколадные конфеты, Деда Мороза и Снегурочку».
На фото: Вот такой видит себя 18-летняя Настя
Это выдержки из тетради воспитанницы Центра лечебной педагогики. Той самой, что, по данным СМИ, провела не менее двух недель около тела скончавшейся матери. Девушка-аутист в виду своих особенностей просто не понимала, что мама мертва. Сама попросить о помощи она не смогла. Вот только является ли это оправданием для других, «нормальных» людей?
Рядом с мамой
Свою ученицу, 18-летнюю Настю, сотрудники псковского Центра лечебной педагогики «потеряли» перед Новым годом. Девочка перестала приходить на занятия, на звонки педагогов мама не отвечала. Последний раз Настина мама выходила на связь в конце декабря. Накануне новогодних каникул она созванивалась со старшей дочкой, которая живет в Москве вместе с семьей. Примерно тогда же – разговаривала с кем-то из родителей Настиных однокашников. А потом – пропала. Соседи, впрочем, говорят, что последний раз видели Настину маму после Нового года.
- Мы особенно не переживали поначалу, - рассказывают в ЦЛП. – Думали, может, Настя с мамой на дачу уехали, на остров Залита. Они, бывало, уезжали туда. Потом думали, что они в Москве у родных гостят. Все-таки это каникулы были.
Однако Настя в школу не пришла и в январе. На листочке, где Светлана Владимировна Андреева скрупулезно записала всю хронологию событий, указано, что после каникул педагоги звонили Настиной маме ежедневно. 17 января съездили домой, где им никто не открыл, и оставили записку с просьбой перезвонить в школу. Реакции по-прежнему не было.
На фото: Андрей Царев, директор Центра лечебной педагогики
- Мы обращались в правоохранительные органы с просьбой открыть квартиру, чтобы выяснить, все ли в порядке, но реакции не поступило, - рассказал «Псковской правде» директор Центра лечебной педагогики Андрей Царев. – Потом нам удалось связаться с родственниками девочки – ее сестрой из Москвы. Они приехали, и только 9 февраля им удалось проникнуть в дом, где и обнаружили тело Зинаиды Николаевны.
По предварительным данным, женщина скончалась минимум две недели назад. В квартире, рядом с телом матери, следователи нашли истощенную Настю. Все это время девушка тихо сидела рядом с трупом, не осознавая, что мамы больше нет.
Никто не берется сейчас сказать, сколько именно времени девушка провела в квартире. Но соседи утверждают: никакого шума или тем более запаха они не чувствовали.
- Да ну что вы, ни криков, ни шумов не было, - утверждает соседка из квартиры напротив Марина Березовская, - а тут слышимость отличная. Про саму погибшую толком не могу ничего сказать, отчужденная женщина, держалась все время в стороне, даже не здоровалась.
- Закрытая она была, как будто убитая чем-то, - вторит другая соседка Римма, - ходила все время в серой одежде, в длинных юбках, все время с тележкой. Настю я пару раз видела, она всегда была чистенькая и аккуратная. А мама ее в церковь постоянно ходила. Ну а то, что никто не хватился, когда Зинаида померла, что тут удивительного? Такие истории постоянно происходят, одинокие люди умирают, и по два года в квартирах лежат, и никто даже не вспомнит про них.
Следователи осторожничают и не соглашаются подтвердить, что ребенок (а Настя – именно ребенок, несмотря на свой возраст) все это время находился в квартире. Оно и понятно – на момент приезда была, а была ли раньше – неизвестно. Однако педагоги ЦЛП убеждены: уйти из квартиры Настя бы не смогла.
- Даже если предположить, что Настя справилась с входной дверью и вышла, то вряд ли она смогла бы потом вернуться, закрыть замок. А ведь ключ был вставлен в скважину изнутри. И потом, у них еще и тамбурная дверь там. В общем, мы практически уверены: Настя безвыходно просидела в квартире, - говорит Светлана Андреева.
Основания для спасения
22 января Светлана Андреева позвонила в подразделение по делам несовершеннолетних, потом дежурному Завеличенского отдела. Дежурный соединил ее со старшим участковым, тот записал все ее данные, суть вопроса и пообещал перезвонить.
- Вообще-то я сама виновата, - сокрушается Светлана. – Надо было сразу идти подавать заявление, однако я почему-то поверила этому сотруднику.
28 января Светлана вновь позвонила в полицию узнать, как продвигаются дела. Ей ответили, что дела не двигаются никак, потому что не было заявления. В тот же день заявление было отправлено в полицию по факсу.
На следующий день Светлана Андреева снова набрала номер Завеличенского отдела. Ей объяснили, что дело передали в работу участковому по фамилии Радченко.
Поиски Насти по-прежнему не велись. Светлана Андреева просила участкового съездить на дачу, просила вскрыть квартиру, на что получила резонный ответ: если бы в квартире был труп, соседи бы давно сообщили.
По иронии судьбы, в квартире на тот момент действительно уже был труп. Однако никакого запаха соседи не чувствовали, как и не слышали Насти. Формальных оснований для того, чтобы проникнуть в чужую квартиру, полицейские не нашли.
4 февраля на связь с сотрудниками ЦЛП вышла Екатерина, старшая сестра Насти. Она спрашивала, ходит ли в школу Настя, пояснив, что мама не выходит на связь с конца декабря. Получив отрицательный ответ, Катерина срочно уладила в Москве все дела и выехала в Псков. 9 февраля в присутствии следователя по ОВД Ивана Проценко квартира, где жила Настя, была вскрыта. Только тогда запах начал стремительно распространяться по подъезду, и только тогда беспомощная пленница оказалась на свободе.
На фото: Теперь тамбурная дверь открыта настежь.
«Меня зовут Настя»
Настю в истощенном состоянии отправили в больницу. До сих пор сотрудники ЦЛП ломают голову над тем, почему же все это время она сидела тихо, не кричала, не плакала, не звала на помощь.
- Наша Настя – отнюдь не тихоня. Ее особенностью всегда была острая реакция на непонятные, непривычные для нее события, - рассказывает Светлана Андреева. – Однажды ее мама немного задержалась и не смогла вовремя забрать девочку с занятий, и Настя кричала и металась так, что мы не могли ее удержать. Любое недовольство она тоже частенько выражала пронзительным криком. А здесь, как назло, ни звука.
На фото: Светлана Андреева, заместитель директора ЦЛП
Светлана Владимировна замолкает. Мы с ней думаем об одном и том же. Наверное, девочка была абсолютно спокойна по одной простой причине – мама рядом.
Подтверждает эту версию и Катя. Она говорит, что, когда квартиру вскрыли, там даже находиться было трудно. Но, тем не менее, Настя радостно вышла встречать гостей и долго не хотела уходить из дома. Да и сейчас девочка нет-нет да спросит: «Где мама?» и сама себе отвечает: «Мама осталась дома». О том, что маму уже похоронили, Настя не знает.
Сейчас Настиной судьбой вплотную занялась ее старшая сестра Катя. Выяснилось, что у Насти не хватало многих документов, не было даже паспорта – мама не оформляла эти документы из-за суеверия. Кате пришлось решать массу вопросов – похороны, квартира, документы и, самое главное, Настя.
- У меня пока нет четкого решения, где будет жить Настя дальше, - говорит Катя. – Одно могу сказать точно: только там, где ей будет хорошо. Сейчас, слава богу, в Центре лечебной педагогики Настю готовы принять в отделение учебного проживания, где в течение недели она сможет жить. На выходные придется нанимать какого-то сопровождающего. Для нас это огромное подспорье, просто спасение. Но это может продлиться только до мая, пока работает Центр. Затем Настя школу закончит, и нам придется решать вопрос с ее дальнейшей судьбой. Скорее всего, придется увезти ее в Москву, найти какой-то подобный Центр для нее там. Но пока я не знаю, как это будет. Все-таки здесь для нее все родное, привычное. Я правда пока не знаю.
В голосе Кати сквозит растерянность. Видно, что справиться с таким ворохом проблем ей действительно трудно, хотя надо отдать должное ее предельному спокойствию, здравомыслию, рассудительности. По ряду причин Катя не может забрать Настю в свою семью, однако ответственности за судьбу сестры она с себя не снимает. И здесь встает вопрос, который уже неоднократно поднимался теми людьми, которые плотно работают с инвалидами. Для таких людей, как Настя, хорошим решением проблемы стало бы сопровождаемое проживание, т.е. относительно самостоятельная жизнь, но под постоянным присмотром грамотного специалиста. Тогда Настя смогла бы максимально адаптироваться к жизни, постепенно интегрироваться в общество и стать его полноценным членом. Сейчас подобное развитие ситуации на государственном уровне не предусмотрено, и большинство людей, подобных Насте, отправляются жить в ПНИ – психоневрологические интернаты.
На фото: Сейчас Настя живет с сестрой. О том, что мама умерла, она еще не знает.
А ведь Настя – это просто большой ребенок. В ЦЛП нам показали ее работы, рисунки. Вот она нарисовала себя и старательно вывела «Меня зовут Настя». Вот контуры ее ладошки. Вот папка, на которой неровным почерком написано ее имя. Вот шкафчик, в котором Настя хранила учебные принадлежности. Все это прекрасно вписывается в мир ребенка, и только Настин возраст – 18 лет – выдает ее «особенность».
На фото: В ЦЛП сразу заметили отсутствие Насти. Возможно, это помогло спасти ей жизнь.
Сотрудники Центра уверены, что при возможности сопровождаемого проживания Настя смогла бы не только успешно жить даже в своей квартире, но и трудиться на базе производственных мастерских – у нее есть для этого все данные. Нет главного – самой системы сопровождаемого проживания. И именно поэтому тысячи людей с нарушениями по всей стране, оказавшись в трудной ситуации, чаще всего оказываются в ПНИ, лишаясь возможности жить в обществе.
Вместо послесловия
Есть еще трудные вопросы, на которые ответа пока не нашлось. Была бы жива и здорова Настя, если бы не приехала ее сестра? Если бы сестры, например, у нее вообще не было? Как получилось, что тревожные сигналы от педагогов не послужили основанием для немедленной реакции правоохранительных органов? Как получилось, что, охраняя неприкосновенность жилища, мы чуть не сделали жертвой живого человека? Сейчас следователи СУ СК РФ по Псковской области проводят проверку правомерности действий полиции, и ее результаты будут очень показательны. Ведь если выяснится, что сотрудники полиции действовали строго в рамках закона, значит, в нашем современном обществе шансов выжить у человека, который не может о себе позаботиться, практически нет. И неважно, одинокий ты старик, инвалид, или грудной ребенок. На дворе – XXI век.
КОММЕНТАРИЙ ПОЛИЦИИ:
- Грустная тенденция наблюдается в нашем обществе, – говорит начальник отдела полиции №1 УМВД России по г. Пскову Александр Тернавский. - Я говорю не только о том, что чуть что - все бегут обвинять полицию, но и об общем равнодушии людей. Почему этот педагог не пришла к нам 3 января, если они забеспокоились сразу после Нового года? Заявление в отдел поступило 28 января.
С точки зрения закона участковый сделал все правильно. Он неоднократно ходил в этот дом, беседовал с соседями, которые поясняли, что женщина с дочерью могли находиться на даче. Вскрывать квартиру, не имея на то оснований, предусмотренных Федеральным законом о полиции, он не мог.
Сама по себе история дикая, но касается она прежде всего равнодушия в обществе. Несмотря на то, что с точки зрения закона виноватых здесь нет, я бы посоветовал больше общаться со своим соседями и быть внимательнее друг к другу, дабы не допустить повторения таких ситуаций в будущем.
