По паспорту он из города Златоуст Челябинской области, сменил пять школ, проехал по всей России. Себя считает человеком Союза, но большую часть своей жизни – 35 лет – Лев Михайлович Кардаш отдал лесу.29 лесозаводов и три института
Если бы в далеких 60-х студенту первого курса лесоинженерного факультета Архангельского лесотехнического института им. Куйбышева Льву Кардашу сказали, что сделанный им почти случайно выбор определит всю его дальнейшую жизнь, он бы вряд ли поверил. Ведь еще школьником он мечтал совсем о другом. – У меня отец на машиниста учился. Поезда на Урале водил. Но в 1932 году по линии комсомола их с братом призвали в авиацию. Отец летчиком стал, а брат его наотрез отказался, больно уж высоты боялся, так его на море определили.
Желание пойти по стопам отца у мальчишки было, но не срослось.
Себежский национальный парк дался тяжело. С его созданием местному населению запретили ловить угря – рыбу дорогую и ценную. Народный гнев обрушился на директора парка, ему несколько раз сжигали имущество. А между тем он построил там зону отдыха, начал делать туристические тропы, пригласил ученых. В память об их приезде у Льва Михайловича остался целый альбом с фотографиями парка.
– Мать сказала, хватит в семье одного летчика. Никогда не было известно, вернется отец с полета или нет. А ведь летать еще и по ночам приходилось, приборов никаких не было, ориентироваться приходилось по железной дороге, озеру, реке.
Когда пришло время поступать в вуз, семья жила в Архангельске, и, как признается Лев Михайлович, это и повлияло на его выбор.
– Когда я в институт поступал, я не особо задумывался о том, чем буду заниматься. Архангельск – лесной край, 29 лесозаводов и три института: медицинский, педагогический и лесохозяйственный. В медицину меня не тянуло, педагог из меня плохой, оставался технический вуз.
Из 12 факультетов выбрал лесоинженерный. Сперва решил, что с выбором погорячился, даже на занятия одно время ходить перестал, но потом втянулся, а вскоре и вовсе лес полюбил.
– Где Псков, а где Архангельск, – говорю Льву Михайловичу, – как решились принять приглашение?
– А меня не смущают расстояния, – улыбается он. – У меня же отец офицер. Я – человек Союза. По паспорту я родился в Златоусте. А вполне возможно, что и в Борисоглебске. Война же началась, и мы уехали в товарнике. Жил и в Азербайджане, и в Болгарии, и на Украине. Пять школ сменил. Так что жить то в одном городе, то в другом – для меня обычное дело.
В Псковской области Льва Михайловича избрали генеральным директором производственного лесхозобъединения.
35 лет отдал лесу Лев Михайлович.
– Занимались охраной леса, было производство: валка, вывозка, лесопиление. Объем был небольшой – 400 000 кубометров с небольшим. А вот лесохозяйственных мероприятий было гораздо больше. Основной упор делали на посадку леса. Ею занимались серьезно. Были свои питомники: в Великих Луках и в Псковском районе. Небольшие теплички, где выращивали посадочный материал, были в Невеле, в Опочке. Численность объединения была около 2 500 человек, из них около 1 000 – лесники. Кадры отличные, коллектив грамотный. Свои трактора, машины лесовозные…
А потом нагрянули страшные 90-е. Бензина нет, запчастей не допроситься, финансирования никакого. А ко всему этому в 1992 году управление прекращает заниматься вывозкой леса.
– Мы начали продавать древесину от рубок ухода (это форма ухода за лесом путем удаления из насаждения нежелательных деревьев. – Прим. авт.). Добились того, чтобы прибыль от этой деятельности направляли на ведение лесного хозяйства. Это нам здорово помогло выжить в тот период. Ведь тогда денег ни у кого не было, процветал бартер: ты мне бензин, а я тебе пиломатериалы или пиловочник. Но надо отдать должное министерству, оно хоть и немного, но деньги нам каждый год давало. Не было такого, чтобы кто-то зарплату не получил. Правда, оклады были смешные. Шведы, когда приезжали, зарплатой нашей интересовались. Когда я говорил, что 100 долларов получаю, они очень удивлялись. Я успокаивал тем, что отпуск большой.
Когда начали пиломатериалы и круглый лес поставлять на экспорт, появились первые деньги. К тому же решением областного собрания было разрешено оставлять часть средств от продажи леса через аукционы в бюджет управления для ведения лесного хозяйства.
– Шли 1997-1999 годы, жизнь стала налаживаться. Мы даже форму сотрудникам закупили. Она дисциплинирует. Да и с нарушителями в лесу легче общаться, они видят форму и понимают, что ты – человек государственный. Выяснили, когда было создано наше управление, стали отмечать ежегодно эту дату. Соревнования проводили, торжественные собрания. Отрасль стала развиваться. Всех сотрудников одели в форму. Стали праздновать день образования управления. В планах было строительство дома в Пскове и оздоровительной базы в Хилово. Потом смотрю, по всей стране наш пример распространился.
Дом лесника
Много в памяти хороших и светлых моментов осталось, признается Лев Михайлович. Был создан Себежский национальный парк, запущен проект «Модельный лес» в дер. Могутово.– За этот проект, который мы внедряли в Струго-Красненском районе, я в свое время втыкот министерства получил. Меня упрекали в том, что я пустил к нам шведов, которые будут тут командовать. А между тем у них технологии замечательные, есть чему поучиться. Там когда лесозаготовители едут в лес, они представляют план по экологическим мероприятиям. Если план одобрят, то рубить разрешают. Или вот еще. При вырубке участок нетронутый оставляют, и оттуда на участок вырубленный распространяется микрофлора, происходит самосев деревьев. Шведы вообще молодцы. У них Лесной кодекс состоит всего из 12 пунктов, не то что наш – целая инструкция. Лет 15-20 назад добавился тринадцатый пункт по экологии. А у нас первый Лесной кодекс писали геологи. Что в этом хорошего?
Свою деятельность в Управлении лесного хозяйства Псковской области Лев Михайлович закончил в 2000 году. Как раз начались очередные реформы, но сил, здоровья претворять их в жизнь не было. Уже на пенсии он предложил создать Псковскую ассоциацию лесопромышленников. Поработал в ней три года и ушел. Говорит, не сложилось.
– А сейчас с лесом у вас какие отношения? Бываете?
– Сейчас дача. Попробуй жену в лес вытащить! Надо же огурцы ехать отщипывать, – смеется. – А раньше – да. Особенно в Архангельской области. Там грибов и ягод – море.
Мы даже потом из Пскова командировали работников туда за клюквой. Производили же здесь раньше клюкву в сахарной пудре? Вот. А привозили ее в том числе и оттуда.
Кстати
Мало кто знает о том, что на территории Порховского района растет клюква из Америки. Привез и посадил ее главный лесничий Чевидаев Василий Антонович. Ягода всем хороша, но не размножается, растет только на том месте, где ее высадили. А так крупная, мясистая и менее кислая, чем наша.Автор: Ольга Нефедова
