Развеселые ситцы на поляне, потрясающие народные театры, любопытный поэтический конкурс. Лановой и Голубкина, Олег Митяев, Андрей Битов... В конце концов - а как же в эти дни без экскурсии по усадьбе? Те, кто не поехал на выходных в Михайловское, - честное слово, вы много пропустили.
- Да, время сделало так, что сегодня не вся поляна заполнена народом, - пришлось сказать на открытии праздника Василию Лановому. - А когда-то здесь было несколько десятков тысяч, которые, как к роднику, приобщались к этому празднику, этому дивному месту. И мы сделаем так, чтобы это опять стало доступным для наших детей, для наших новых поколений, ибо без этого Русь немыслима! Я вас поздравляю. Будем считать, что мы вновь начинаем этот великий праздник. «Пируйте же, пока еще мы тут!»
- Я очень благодарна, что меня сюда пригласили, - призналась народная артистка России Лариса Голубкина. - Для меня это близкое и родное место, и в той, советской жизни мы с Андреем Александровичем Мироновым приезжали сюда очень часто. Даже в последний год, год смерти Миронова, 8 марта мы справляли здесь, у Гейченко. Я очень счастлива.
Кажется, каждый, кто слушал Голубкину, - кивал. Места удивительные, небо синющее, как Сороть, раздолье, старый парк и лес. И каждому гостю в перерывах между восхищеньем предлагается занятие «по интересам». Родители с детьми - у пестрой сцены, вокруг которой расставлены веселенькие, в цветочек, полотнища - как будто сушатся на солнышке у заботливой хозяйки. На отрезах ткани - ну кто же еще, Пушкин. «Ситцы на поляне» - так называется затея ижевского театра «Молодой человек». Декорации - Игоря Шаймарданова, поэт весь такой милый, ситцевый (шелк - слишком высокомерно, объясняет нам главный режиссер театра Евгений Столов, а лен - простонародно. Ситец - самое то!).
- Отгадываем перевертыши пушкинских строчек! - бодро призывают ряженые. - Жара, но луна. Ночь ужасна.
- Мороз и солнце, день чудесный! - осеняет кого-то. Тут и до нас доходит смысл происходящего. Дальше дело идет бойчее. «Съедим на радость, где тарелка» - означает «Выпьем с горя, где же кружка», «Фу-ты, Гоголь, фу ты, графоман» - «Ай да Пушкин, ай да сукин сын», «Лето. Царь, печалясь, в карете заметает след» - ... догадайтесь сами.
Напротив ситцевой сцены - еще одна, похожая. Идет фестиваль любительских и народных театров. Играют великолепно, с юмором, задорно и по-честному - несмотря на то, что в зрителях едва ли два десятка наберется...
Для людей серьезных на главной сцене - фестиваль-конкурс современной поэзии. Делегация гостей, петербуржцы, псковичи проникновенны и искренни. Через несколько часов, уже к вечеру, жюри и зрители присуждают победу Олегу Левитану из Петербурга.
А народ стекается к Острову Уединения. Здесь в импровизированной студии записывают «Евгения Онегина». В шесть часов вечера вахту принимает Василий Лановой - и минут через двадцать не только все скамейки напротив острова заняты - еще и второй ряд зрителей за ними образовался. Василий Семенович неподражаем - дирижирует, самозабвенен. Очень придирчив к себе - по нескольку раз шлифует фразы, повторяет, меняя
интонацию.
- Ты одну главу за сколько записал? - спросит у него потом Лариса Голубкина.
- Час сорок.
- А я за пятьдесят шесть минут! Эх, если бы мне позволили, я бы еще начитала.
- Слышно было, как летают комары! - переживает идейный вдохновитель и организатор действа, директор фонда «Царскосельский карнавал» Игорь Гаврюшкин. - А люди шли мимо острова на цыпочках!
Вопрос: а куда шли люди, когда такой уникальный проект на их глазах рождается? К чугунному Пушкину, фотографироваться, пока солнце не село. Вот он, прилег, мечтательный. Девчушку лет двух-трех стараются дисциплинировать «на фоне»:
- Леся, посмотри на нас, сейчас вылетит птичка. А то дядя встанет и будет ругаться!
Но Лесю не унять, не хочется ей подстраиваться под взрослых. Она крутится вокруг Пушкина, гладит его по голове и приговаривает:
- Холесий!
- Да, малыши Пушкина знают, мамы и бабушки по-прежнему читают им сказки на ночь, - прелестно, как-то воздушно улыбается экскурсовод Татьяна Максимова. Сегодня она и ее коллега Николай Курносов в костюмах позапрошлого века для колорита прогуливаются по аллеям.
- Малышам, можно сказать, больше повезло, чем школьникам, - продолжает Татьяна. - Родители начали жаловаться, что мало Пушкина изучают. Хотя сейчас есть образовательная программа, по которой ребят Псковской области к нам бесплатно возят. Отовсюду, даже из самых отдаленных деревень и городков - вот это очень хорошо.
- Те, кто доехал сегодня - вас за кого принимают?
- Во мне кто Наталью Николаевну видит, кто Анну Керн, кто Татьяну Ларину. А Николая с Пушкиным ассоциируют, только спрашивают, где же бакенбарды. Мы же сами себе никакие роли не придумали.
Субботний вечер завершается концертом Олега Митяева - откуда-то подтягивается народ, впляс пускаются, подпевают - душевно.
А в воскресенье ярмарка перекочевала из Пушгор на поляну Михайловского - и такое впечатление, что всех покупателей за собой перетащила. Вот уже и о массовости можно говорить. Пользуясь летней погодой, граждане уплетают шашлыки на траве, а не за пластиковыми столиками. Почитатели поэзии рассаживаются на теплых скамейках - гала-концерт участников фестиваля. Через час пронзительные звуки заставляют оторваться от шашлыков и торговых палаток тех, кто еще не успел это сделать, - и направиться к главной сцене. Писатель Андрей Битов в сопровождении звездных музыкантов Владимира Тарасова (США), Владимира Волкова (Петербург), Александра Александрова (Германия), Юрия Парфенова (Москва) творит колдовство. Под джаз читает черновики
Пушкина - каждое зачеркнутое-перечеркнутое словечко всем известных стихотворений. Вчера мы видели процесс рождения звукозаписи, сегодня - возникновение пушкинских строчек. Фантасмагорию нарушает - или наоборот, усиливает? - сам же Битов. В ответ на какой-то зрительский вопль он, тщедушный, седой,
громыхает:
- Молчать, когда Пушкин!
Финальная точка двухдневного дня рождения - экскурсия, которую проводит Лариса Белявская. Предварительно расспрашиваем, чему больше удивляются и когда здесь
аншлаги.
- Природа удивляет, все сразу «ах»! Май и октябрь - группы одна за другой. Интерес к Пушкину не пропадает, так было даже в начале девяностых -
и это приятно.
Все, кто бывал на экскурсиях в Михайловском, знают, чем они заканчиваются - банька, в ней неприметная дверь - и вдруг врывается зеленый с голубым небом простор, мельница вдалеке, тропинки в высокой траве убегают, и хочется бежать по ним, раскинув руки, как в детстве. Простор, воздух, детство и счастье - вот с чем я сравню Пушкинский праздник. Не важно,
какой по счету.
Василий Лановой, народный артист СССР:
«Мне приятно, что сюда, к Пушкину, не пустили новых русских»
- Все лучшие наши чтецы принимали участие в Пушкинских праздниках. Это замечательно. Думаю, мы сможем говорить о возрождении России в культурном и духовном уровне, когда эта поляна будет забита. Это наша задача. Мне кажется, сегодня это самый короткий путь, чтобы сохранить Россию. Сейчас главным становится все что угодно, только не русская классика. Приобщились к рынку - и у нас тут же полупустая поляна в Михайловском. Я всерьез считаю, что наша духовная культура выше западной только потому, что мы меньше в рынке живем. Так что я отменил все свои дела, чтобы пройти по этим волшебным местам, натурально приобщиться к этому удивительному воздуху.
Заповедник очень сильно изменился. Мне приятно, что сюда, к Пушкину, не пустили новых русских. Я горжусь своей страной. Я вижу здесь, в музее-заповеднике, дивные русские дома, недавно построенные - точно как тогда. Ничего лишнего. Я в восторге от того, сколько замечательных вещей настроили.
Пушкинский дух? Я всех знаю, и Прасковью Вульф, и Евпраксию, и Ганнибалов. Я их старый знакомый. Читаю пятьдесят лет - стихи, воспоминания, дневники. А сюда приезжаю очищаться.
Я недавно был в Лондоне, читал Пушкина - публика прекрасно принимала. Потом поехали к Вильяму нашему Шекспиру на родину - и он был доволен. Три дня назад я вернулся из Болгарии - читали тоже замечательные, дивные русские стихи. Полно народу, и с жадностью слушают. Эсэнгэвские страны, Прибалтика. Везде соскучились по русскому
языку.
- Василий Семенович, как приучать к чтению?
- А как нас приучали?
- Телевизора не было.
- Значит, взорвать телевизор! Я смотрю только старые советские фильмы. Из новых - «Остров», «Звезда», новое поколение чувствует войну точно как я, это дорогого стоит. Глобализация - хорошая вещь для производства носков, ботинок и всего материального, но чудовищная - для культуры и духовности... Что это мы заговорили о серьезном?
Я приехал сюда и слышал - женщины пели вологодские песни. Потрясающе - «А-а-а!» Красота! Надо четко знать: не будет корней - не будет специфики русской культуры. Я сейчас назначен в Общественную палату по рекомендации Президента, и эти проблемы всерьез обсуждаются в палате. Эти вопросы - наиглавнейшие с точки зрения будущего своеобразия
страны.
Олег Митяев, бард:
«Здесь обалденно!»
- Мне сейчас вспоминается Леонид Филатов, который говорил: «Все мы, творческие люди - гумус, на котором когда-нибудь вырастет вот такой большой поэт». У каждого здесь просыпаются свои чувства или воспоминания. Иногда думаю - бросить все, устроиться сюда сторожем, встречать рассветы. Или дворником. Дворником
хорошо!
Лариса Голубкина, народная артистка России:
«Это место необыкновенное»
- Я понимаю теперь, издалека глядя на все это, что Гейченко создавал время, похожее на то. И ему это удавалось. Валенки, шапка такая набекрень... В 1987 году Гейченко ранним утром 8 марта приехал за нами в гостиницу - на санях, лошадь запряженная. Мы были - Андрюша, его мама Майя Владимировна, дочка моя Маша, Григорий Горин и его жена Люба. А до этого Слава Зайцев сказал, что очень модно - полковничьи каракулевые папахи. И мы все купили папахи. И тут, в Михайловском, устроили Андрюшин день рождения. А Семен Степанович был очень смешной, мы привозили ему конфеты, и он их везде прятал. Все время разыгрывали всякие истории. И было страшно уютно, уютно до невероятности за этим столом, хоть целый день сиди. К ночи Майю Владимировну увезли с Машей на лошадях, а мы в гостиницу пошли в обход через Савкину Горку, через лес в этих папахах. Скучно - мы стали изображать белогвардейцев. Как будто советская власть хочет нас поймать и арестовать. Я упала, изображая белогвардейца, вывихнула ногу, идти не могу. Останавливаем сани. Меня бросили в эти сани, а эти отстреливаются палками в ночи. А я вроде как раненая в бою. В гостинице они этого человека напоили виски, и он, веселый, уехал домой.
Был случай - приехали осенью, и Семен Степанович пригласил настоятеля Печорского монастыря, с которым дружил. Приехал на «Волге», забрал Андрюшу - и все. Андрей потом рассказывал, увезли Андрея в лес, раскинули ковер-самобранку. Привезли Андрюшу веселого...
Это место было необыкновенное. У Гейченко все под Пушкина было подстроено. Он знал о нем все - такое ощущение. Человек тут корни пустил. Очень талантливый, необыкновенно энергичный и, конечно, очень властный. Любовь Джалаловна, восточная женщина, ходила в подчинении...
Мы даже хотели здесь в 1987 году напротив мельницы купить домик - нам разрешили в порядке исключения. Но это был год смерти Андрюши. И он был как-то неактивен. Не купили... Эти места у меня, конечно, связаны с самыми приятными воспоминаниями. Возьму своих четырех подруг и приеду сюда в августе.
