За день до своего возвращения в Донецк в редакцию пришел мужчина. Ему предстоит перевезти всю свою семью c Украины в Псков. Он принес письмо. Про Псков, про Донецк, про юность, про небо.– Я из Донецка. Иду по Пскову. Я приехал сюда несколько дней назад. Женщина на лавочке кормит голубей. В Донецке в это же время такая же пожилая женщина тоже кормит голубей. Голубь – птица мира. Но мира в Донецке нет. Я обхожу выбоину в тротуаре и знаю, что никто не спросит себя – откуда она здесь взялась. То дождь, то мороз… лед рвет и железо. Весной выбоину заделают, и никто о ней не вспомнит.
В Донецке тоже заделают выбоины. Но возле некоторых появятся венки, как кое-где на опасных участках трасс. Здесь погибли люди. Выбоины в Донецке от разрывов бомб.
В Донецке на стадионе Д-А, одном из лучших в Европе, проходили матчи ЧЕ-2012. Несколько лет город готовился к встрече гостей. Это был прорыв. Город до… и город после. Европа была поражена. Стадион стоит. Не хочется говорить «пока». Он непременно выстоит и восстановится. Снаряды рвались рядом, и разрушения, конечно, есть.
Полностью разрушен краеведческий музей, а он в ста шагах от стадиона.
В Донецке любят футбол, но за прошедший год болельщики не увидели на родном стадионе ни одного матча. Сотни пацанов, возможно будущих чемпионов, не могут ходить на тренировки. Неугомонные, они находили возможности играть в любимую игру. Но на маленький школьный стадион (стадион школы, в которой учился президент ФК «Шахтер» Р. Ахметов) прилетел снаряд. Трое школьников погибли.
Город залечит раны. Но память об этом останется. В Пскове тоже любят футбол. И когда-то в финале Лиги чемпионов встретятся команды Пскова и Донецка. Очень хотелось бы.
Мои прадеды, деды, мама – с Псковщины. И хоть сам я родился в Донецке, до шести лет жил здесь, все школьные и студенческие каникулы проводил в деревне Локоть, рыбачил на Черехе, ходил в лес за грибами и ягодами. Дважды проходил журналистскую практику в «Псковской правде». Вообще-то учился на мехмате ДонНУ. Факультет журналистики был для меня как вторая профессия. Но учили по-серьезному. Практика была как на всех прочих журналистских факультетах Союза. И ее можно было пройти в любой редакции 1/6 части суши. Я попросил направление в Псков. «О!» – одобрительно произнес наш декан и выписал направление в «Псковскую правду». И сейчас помню имена и фамилии тех журналистов, которые делились со мной своими знаниями и опытом.
После второй практики забежал в редакцию попрощаться. Махнули по рюмке (кстати, это был единственный раз), провели меня до крыльца, напутствовали: «Верим, что будешь хорошим журналистом».
Не стал. Подвел ребят. Наверное, поэтому в следующие приезды в Псков так и не решился прийти в редакцию. Объяснять, что разонравилось писать о победах развитого социализма, читать стихи, которые никто не печатал. Объяснять, что последовал совету учителя истории, когда я был в классе седьмом… Что он посоветовал? А что мог посоветовать человек, прошедший сталинские лагеря, прочитав: «…замечательный пример дал колхоз-миллионер: на каждого колхозника – милиционер» и т.п.
Я иду по Пскову. Псков хорошеет и остается прежним. Это замечательно. Перехожу по мосту реку Великую. С опаской, знакомой с детства, из-за кажущегося низковатым ограждения иду по мосту через Пскову. Поворачиваю направо и иду вдоль берега. Старый, отслуживший свой век, еще не снесенный для новой застройки дом из красного кирпича. Ни окон, ни крыши…
В Донецке мой дом – в трех км от аэропорта. Того самого…
Зона наибольших разрушений. Во время обстрелов дрожали стены и сыпались стекла. Жильцы спускались в подвалы и молились, чтобы дом уцелел. Этот дом мы строили сами. Молодежный жилой комплекс (МЖК). Было такое движение в восьмидесятые. На крупных предприятиях объединялась молодежь, нуждающаяся в жилье. Пробивали кучу разрешений на строительство, место, проект и т.д. И строили сами. Движение-то МЖК было, но не у всех получалось довести до конца. У нас получилось. Во многом благодаря нашему председателю. Недавно все ленты, международные издания облетело фото, на котором он – у своего дома. У своей сгоревшей от упавшего рядом снаряда машины. Он в это время спустился со своего этажа пешком (лифты не работают) и, может, поэтому остался жив.
Могли ли мы представить тогда, или даже всего год назад, что так будет.
Сотни тысяч поломанных судеб, десятки тысяч потерявших себя людей, убитых и искалеченных. Война коснулась каждого. И какая этому Мише (председателю МЖК. – Ред.) разница, с какой стороны и чья рука послала снаряд в его машину. Какая разница тем, чьи дома разрушены. Тем, у кого погибли родные. Этой войны не должно было быть изначально.
Перед отъездом мне позвонил знакомый. Его дом разбомбили, дом сына тоже. Он спрашивал, не знаю ли я, где есть работа. Я не знал.
– Ну ладно, – сказал он по-простому, – мне еще два года до пенсии, буду начинать жизнь с чистого листа.
Хочется верить, что он нашел работу. Через несколько дней мне надо возвращаться обратно в Донецк, я ему позвоню.
Я иду по Пскову. Над Псковом небо хмурое, но оно мирное. И это очень важно. Удачи тебе, Псков! Дочерям и сыновьям твоим. Пацанам твоим. Не тем «конкретным пацанам», а тем, кто бежит с утра в школу, идет на лекции. Хотя и тем тоже всего доброго.
И в заключение стихотворение о пацане донецком. Это логично.
Хоть страну всю опроси
И убедишься в этом снова –
Красивее всех в России
Представительницы Пскова!
Королевы и княгини!
А иначе ведь нельзя,
Потому что мы с такими
Короли сплошь и князья!
