В преддверии столетнего юбилея «Псковской правды» мы встретились с Юрием Васильевичем Кустовым. И человек, и журналист он неординарный. «Псковской правде» отдал двадцать лет своей жизни. Начинал корреспондентом, прошел все ступени служебной лестницы. В лихие 90-е тайным голосованием большинством журналистов был избран главным редактором.
С действующей региональной властью старался работать конструктивно, но суждений своих, которые порой не совпадали с «линией партии», не скрывал. Потому и недругов нажил себе немало, но друзей и соратников – больше.
Встречу Юрий Васильевич назначил на своем рабочем месте. Сегодня оно никак не связано со СМИ.
– Почему вы все-таки решили уйти из журналистики? Неужели не жаль было расставаться с профессией, с которой связали свою сознательную жизнь? – не могу не задать с порога, наверное, самый главный вопрос.
– Проработал в «Псковской правде» двадцать лет – с 1981 по 2001 год, – рассказывает собеседник. – Начинал в так называемый застойный коммунистический период. Потом была перестройка, переросшая в революцию 1991 года. Демонтаж коммунистической системы происходил быстро. Многие так и не успели понять, что же происходит? А произошла социальная революция… Но, как это часто у нас бывает, вместе с водой тогда выплеснули и ребенка. Как метко сказал приехавший из эмиграции писатель Александр Зиновьев, «целили в коммунизм, а попали в Россию»…
Да, в любой революционный период журналисты и журналистика очень востребованы. Ведь шел не только слом политической системы, полностью менялась элита общества, которая перераспределяла под себя и все материальные блага, созданные несколькими поколениями. С одной стороны, чисто человеческой, все происходящее выглядело ужасно. Но было немало и плюсов во всей этой «революционной кухне». Журналистика, говоря современным языком, была в тренде. Например, на совещании первый заместитель губернатора покритиковал газету. Если мы считали эту критику незаслуженной, то на следующий день уже газета могла высказать свое мнение по этому вопросу, которое не совпадало со взглядами данного чиновника...
Но время берет свое! Как мы знаем, после революционного периода всегда следует…реакционный. Это когда революционные преобразования пора заканчивать. Все поделили, хватит общество будоражить…Оно должно, как говорится, устаканиться. Само собой, и журналистика тоже должна была стать другой… Вот тогда и решил уйти из профессии.
Проханов в гостях у редакции.
Кто в молодости не был романтиком?
– Мое поколение послевоенное, все в «войнуху» играли, – вспоминает Юрий Васильевич. – Найти боевое оружие в лесах тогда не составляло особого труда. Немало ребят подрывалось на минах. Мой двоюродный брат в 8 классе погиб при копке картофеля в колхозе… Но даже от этого дух романтики, навеянный великой Победой, не становился меньше. Из нашего школьного выпуска шестьдесят седьмого года в городе Себеже чуть ли не половина ребят сразу поступили в военные училища. Мне нравились море и большие корабли, поэтому после окончания школы стал работать в Питере на Балтийском судостроительном заводе. Когда первый раз в жизни увидел на стапеле уже готовый к спуску на воду огромный корабль, то дух от восхищения перехватило.
Потом была срочная служба в Германии, где судьба связала с авиацией. После армии Юрий Васильевич решил связи с авиацией продолжить и поступил в Рижское летно-техническое училище гражданской авиации. Успешно окончил его. Однако потом авиацию по ряду причин пришлось оставить.
По совету комиссара
Мама Юрия Васильевича по профессии агроном, но большую часть жизни проработала в сфере обслуживания, отец был юристом.
– Родители обычно гордятся, если дети идут по их стопам. Неужели отец не хотел видеть вас следователем прокуратуры?
– Отец прошел войну и награжден орденом Славы III степени, орденом Красного Знамени и другими наградами. После войны работал в прокуратурах в Себеже, Опочке, Великих Луках и других городах страны. Но когда, еще будучи подростком, пришел к нему за советом: «Может, и мне в юридический?», то отец был категорически против. Вместо аргументов дал посмотреть кое-что из довоенной и послевоенной юридической литературы. Потом разъяснил, что тогда «законно» отправить за решетку можно было чуть ли не любого. Неправильно вспахал – тюрьма, неправильно пробороновал – в лагеря. «Кто даст гарантию, что такие времена не вернутся? Зачем тебе брать грех на душу?» – спрашивал у меня отец, и я прислушался к его совету.
А вот своим «крестным отцом» в журналистике считаю почетного гражданина Пскова Николая Ивановича Деревенченко. В ту пору он был военным комиссаром Себежа. Николай Иванович посоветовал мне попробовать себя в газете, за что я ему очень благодарен.
Владислав Туманов и Юрий Демьяненко на встрече в редакции.
Будь честен перед собой
– Вам «посчастливилось» жить и работать в эпоху глобальных перемен. Как удавалось лавировать между разными партиями, течениями, ведь порой единства и понимания не было даже на уровне области и города?
– Выстоял, думаю, потому что был честен и перед собой и перед учредителями. Но политика – дело всегда скользкое и даже грязное. В журналистике тоже своих темных пятен хватает…
Бывало, что меня критиковали за якобы консервативные взгляды, но это нормально. Я не левый и не правый. Истина ведь всегда где-то посередине.
– Как менялись за те годы отношения между властью и прессой?
– Коммунисты понимали важность идеологической составляющей, поэтому финансовых проблем в редакции не было никогда. Деньги из Москвы, например, на строительство жилья спускали на редакцию отдельной строкой, чтобы никто не смог их отобрать. Прямо скажу, проблем с жильем в областной газете не было.
Как говорится, большое видится на расстоянии. Так и наше недавнее прошлое стало возможным оценить только сейчас. Наш русский народ в конце 80-х уже как бы «переварил» большевизм. И последние годы коммунизма были почти социал-демократической системой. Это сказалось и на нашей работе. Помните про гласность? Тогда нам разрешили без согласования критиковать даже партийную власть…
Серьезным испытанием для «Псковской правды» стал путч 1991 года. Тогда против газеты за публикации материалов ГКЧП (которые приходили к нам по каналам правительственной связи) было возбуждено уголовное дело. Потом, правда, уголовное дело было закрыто.
На этом злоключения газеты не закончились. Пришедшие на смену коммунистам лжедемократы были, по сути, тоже большевиками. Они руководствовались известным тезисом «Кто не с нами, тот против нас». Вот и весь их «либерализм». Наиболее яростные из них потребовали закрыть газету. Это у них не получилось. Потом были желающие при власти перевести газету на самоокупаемость. Мы с такой постановкой вопроса не согласились. Тогда было три учредителя газеты (администрация области, областное Собрание депутатов и коллектив журналистов. – Прим. авт.), и каждый должен вносить свой вклад в общее дело. Взаимопонимание было найдено.
Юрий Кустов. 1996 год.
Пресс-рентген всему голова
– Это были трудные, но прекрасные годы, – вспоминает Юрий Васильевич. – До сих пор помню, как ко мне в кабинет после острой публикации пришел человек и положил пистолет на стол: «Тебя сейчас застрелить или погодя?» Предложил разобраться, чем же вызвана его столь неоднозначная реакция на критику. После просмотра предоставленных ему документов конфликт удалось погасить. Сейчас мало кто поверит, что можно было опубликовать статью «Куда сметают крохи с приграничного стола?» про контрабандистов, в дела которых оказались замешанными депутаты областного Собрания. Или материал о конфискованном спирте под заголовком «Заспиртованная прокуратура». Помню и материал «Фугас под нас» – о махинациях с поставкой топливного мазута, «Гуляет по парку топор дровосека» – о ситуации в национальном парке «Себежский».
Под такими материалами мы часто ставили несколько фамилий, нередко чтоб на «о» заканчивались. Тогда было непонятно, автор мужчина или женщина. В этом были свой шарм и своя прелесть от сознания важности сделанного. Многие, наверное, еще помнят конфликт между администрацией области и УВД области. Так вот мы тоже оказались втянуты в этот водоворот событий. В каждом номере под рубрикой «пресс-рентген» мы помещали критические материалы о деятельности… милиции. Одним словом, весело было. Но все-таки журналистика была не так опасна, как бизнес, когда люди десятками пропадали в лихие 90-е годы.
Немало критики пришлось выслушать в свой адрес, когда газета ввела рубрики «Прихватизация» и «Примитивизация», в которых мы критиковали саму идею бездумной массовой приватизации! Мне все это тогда напоминало массовую… коллективизацию, только с обратным знаком. Наиболее ретивые либералы грозились тогда, что подадут на меня в суд за антигосударственную информационную политику.
В суды журналисты редакции тогда ходили как на работу. Один процесс вообще был уникальным. В суд подали за… положительный материал.
Газета похвалила человека, а он подал в суд. Мол, его за это не похвалят товарищи по… партии. Процесс тот мы выиграли. Но бывало и наоборот. Достаточно вспомнить публикации о медицинском томографе в городской больнице. Газета оказалась права, но штраф все равно пришлось платить. Тогда редакции приходилось несладко. Шло противостояние областной и городской власти.
На редколлегии могли «вернуть к жизни» «зарезанный» редактором материал.
«Ты что прихватизировал?»
– Как-то один из моих знакомых спросил: «Когда делили имущество, ты ведь был в курсе происходящего и близок к власти, почему себе ничего не прихватизировал? – делится сокровенным Юрий Васильевич. – На это я ответил: «Вы меня считаете порядочным человеком?» Больше подобных вопросов не было.
В те бурные годы мы пытались как можно больше зарабатывать сами. Создали рекламный отдел, немало печатали платных материалов. Когда был и заместителем, и главным редактором, мы издавали много приложений к газете. Для промышленников – «Переправа», аграрников – «Нива», для пенсионного фонда и т.д. Таким образом, зарабатывались деньги для конторы. Бюджет нас никогда не бросал, и мы сами зарабатывали. Это нормальное явление.
Спасибо тем, с кем по жизни шел
– Главный редактор в «Псковской правде» всегда был не только руководителем, но и центром происходящих процессов, – констатирует собеседник. – Зря говорят, что при коммунистах не было простора для творчества. Конечно, он допускался в идеологических рамках. (А что, сейчас журналист может далеко выйти за рамки редакционной политики?) Например, при Николае Петровиче Корнееве (редакторе. – Прим. авт.) любой журналист, не согласный с отказом в публикации его материала, мог обратиться в редколлегию. Та рассматривала обращение и могла принять решение: «Статью опубликовать».
Как-то в последние годы коммунизма поручили мне написать предвыборный материал для кандидата в депутаты Сергея Шаталова (затем долгие годы он был заместителем министра финансов). Назывался он «Ночь темна перед рассветом». Николай Петрович вызвал меня и попросил (не приказал!) вырезать один фрагмент. Согласился, и статья увидела свет. А ведь он мог легко выкинуть весь материал!
Любая редакция – это прежде всего люди. Мой предшественник на посту главного редактора газеты Вячеслав Федорович Васильев знает меня, наверное, лучше, чем я сам. Под его началом посчастливилось работать еще в районной газете «Призыв» в Себеже. Так вот Вячеслав Федорович для меня является олицетворением порядочности и демократичности в работе с людьми. Опытнейший журналист Николай Сергеевич Артюнин научил настойчивости и даже упрямству в журналистской работе. От Сергея Николаевича Рогожука все в коллективе получали заряд радости, оптимизма и деловой хватки. К Юрию Владимировичу Степанову всегда можно было обратиться за советом по истории, православию или просто поговорить по душам. И таких настоящих маяков на моем жизненном пути было немало. Разве это не счастье?!
«Псковская правда» для меня – это единственное место, где я так долго проработал. Пережил несколько «закрытий» газеты, но сейчас подобная опасность, уверен, газете больше не грозит. Крайности не быстро, но уходят из нашей жизни. Всем нам пора примирить в себе прошлое с настоящим. Только тогда станет более ясным и наше будущее.
Был случай
Однажды Юрию Кустову пришлось принимать коллегу из немецкого журнала «Штерн». Он привел гостя домой и показал трофейный аккордеон, боевые награды отца, заслуженные на фронтах Великой Отечественной войны.
После беседы коллеги поняли друг друга. Гость тогда на прощание сказал хозяину примерно следующее: «Вы, русские, научили весь мир жить. Вы научили и заставили богатых делиться. Если бы не вы, то не было бы сейчас на Западе социально-рыночной экономики. Но вы сами сейчас оказались в диком капитализме». Эту простую истину уже тогда понимали на Западе, но еще далеко не все осознали в России.
Поздравление
«В преддверии 100-летнего юбилея газеты «Псковская правда» хотелось бы передать большой привет всем правдистам, с которыми посчастливилось шагать по журналистским дорогам. Все мы разные, но объединяет нас редакция, в которую мы приходили как к себе домой после выезда «в поле».
Сейчас в Доме печати работает молодая смена. Коллектив редакции «Псковской правды» значительно сократился, но он продолжает дело, которому и мы когда-то служили. Думается, это главное. Наши земляки продолжают по утрам брать в руки и читать «Псковскую правду», значит, несмотря на смену эпох и столетний юбилей, газета востребована обществом».
Кстати
– Не нами сказано, мол, не судите и не судимы будете, – размышляет Юрий Кустов. – А мы, журналисты, какое дело делаем? Даем свою личную оценку чьих-то деяний и поступков. В силу профессии приходится выносить суждения: кого-то хвалить или, наоборот, ругать. А кто мы такие, кто нам дал такое право? С возрастом только это понимаешь.
