В воскресенье 27 февраля в Центральной Псковской городской библиотеке был великолукский день. Клуб «Лира» провел литературную встречу под названием «Встречный ветер» с участием литераторов из Великих Лук – Андрея Канавщикова, Татьяны Лапко и Александра Рябихина.
Неформальный лауреат
Многолетний руководитель Псковского регионального отделения Союза писателей России Александр Бологов представил Андрея Канавщикова как «лауреата настоящих больших премий». Поэтому пришлось уточнить у самого Андрея Канавщикова: «В афише и на сайте «Литературный Псков» сказано, что вы – лауреат премии «Антибукер-2000». Так кто же в действительности получил эту премию? Узник немецкого концлагеря Алексей Иванович Филиппов или вы?» – «Алексей Филиппов», – ответил Андрей Канавщиков. «Почему же ваши публикации предваряются словами о том, что Антибукеровской премией был удостоен один из ваших журналистских материалов?» – «Я подготовил эту рукопись, но премию получил Алексей Иванович». – «Значит, вы не лауреат?» – «Если чисто формально, то я не лауреат». – «Как – не лауреат!?» – воскликнули в зале. На следующий мой вопрос Андрей Канавщиков ответил не столь определенно. «В вашей биографии сказано, что вы – «Атаман Великих Лук Земли Псковской Духовно-Родовой Державы Русь, войсковой старшина (подполковник). Носите титул «Велимир Третий». Можете уточнить – что это значит?» – «Раз написано, значит, действительно, это есть в моей биографии». – «Вы закончили ПТУ, университет марксизма-ленинизма, а в каких войсках вы служили?» Казачий атаман, подполковник и экс-лауреат «Антибукера-2000» задумался. «Иными словами, вы, подполковник, в армии не служили». – «В таком понимании – нет».
Человеческое мясо
Если Андрей Канавщиков как обладатель титула «Велимир Третий» явно равняется на «Председателя Земного шара» Велимира Хлебникова, то у Александра Рябихина немного другие приоритеты. В библиотеке из его уст прозвучало: «Дух Есенина во мне… Мы чем-то похожи». Так как литераторы приехали из столицы российского воздухоплавания, то вполне естественными были слова о шаре – не только земном, но и воздушном.
Для того чтобы написать свою сказку с участием кота Тигра, жабы Шлепы, собаки Шарика и прочих, Татьяне Лапко, по ее собственным словам, пришлось внимательно изучить журнал «Воздухоплавание». «Шарик опять надулся, – читала Татьяна Лапко свою сказку. – То ли собака, то ли воздушный шар». Это было самое мирное на этом вечере. Наибольший же отклик вызвало стихотворение Андрея Канавщикова «Русский шахид». «Я приду в какую-нибудь вашу чайхану / И мусульманским мясом забрызгаю столы / Или в школьном автобусе бомбу рвану / В центре бурлящей дневной Ханкалы». В зале раздались аплодисменты.
Дрессированные обезьяны
Приоритеты великолукского литератора были вполне определенны, но все же требовалось пояснение. «Ваш лирический герой – русский шахид. Он хочет уничтожить детей в школьном автобусе. А вы сами русскому шахиду сочувствуете или осуждаете его?» «Человек имеет право на такую реакцию, я бы так сказал», – ответил Андрей Канавщиков. Подобные заявления показались некоторым присутствующим неуместными. Прозвучал вопрос: «Почему в ваших стихах столько национализма?» Андрей Канавщиков с этим не согласился, а Александр Бологов назвал «Атамана Великих Лук» «одним их лучших публицистов современной России».
Особенно бурно Александр Бологов аплодировал после того, как Канавщиков прочел свое стихотворение «Начальник Мценской ЧК», заканчивающееся словами: «Побольше б нам красных опричников, / Начальников Мценской ЧК!» В этом стихотворении Андрей Канавщиков действительно очень точно выразил мысль многих людей, почему-то именующих себя «русскими патриотами» и мечтающих о возобновлении террора: «А, может, иначе нельзя нам, / А, может, достаточно врать? / А, может, народ – обезьяна, / Что нужно дрессировать?»
Чекисты Мценского уезда
Чуть позднее Александр Бологов объяснил, чем же ему особенно близки чекисты, стремившиеся «весь мир поднимать на дыбы». «Во главе Мценского ЧК был мой дед», – признался Александр Бологов и добавил: – Поэзия спасет наши души».
Слова, произнесенные великолукскими литераторами, нашли моментальный отклик у отдельных особо чувствительных читателей, которые тут же, в зале, принялись выяснять – кто посмел усомниться в патриотичности Андрея Канавщикова? Прозвучал вечный русский вопрос: «У тебя самого национальность какая? Нерусский? С тобой все ясно».
Народ начал расходиться, по дороге обсуждая мусульманских детей, красных опричников и великолукских литераторов.
