«Дух свободы, дух полёта»

Мирон Антипов начинал с бизнеса на автоматах с газированной водой. А сегодня его компания SkyRunner не только является лидером по производству парамоторов в России, но и поставляет сверхлегкие летательные аппараты и комплектующие к ним по всему миру. В интервью «Псковской правде» он рассказал, почему на его первых парамоторах стояли двигатели от немецких опрыскивателей для виноградников, как этому бизнесу помогла пандемия и от чего SkyRunner не боится конкуренции с Китаем.

«Вся жизнь в бизнесе»

- Первое образование я получил в псковском техническом училище: диплом электрика. Банально, но мне до сих пор эти знания помогают в бизнесе. Работа с инструментом, с оборудованием, с приборами – это все пригодилось. А потом я чему только не учился – сейчас даже сложно вспомнить, какие только курсы не прошел: видимо, по жизни тяга к знаниям. И телевизионный мастер, и топливозаправщик – чего только у меня не было. Много всяких побочных, сопутствующих профессий было получено по молодости, пока было время на это. А сравнительно недавно я заочно окончил Академию туризма.

– Неожиданно!

– Да, по специальности «менеджмент гостиничного бизнеса». У меня сейчас гостиничный бизнес тоже есть: база SKY Ranch. Это новое направление, в котором мне интересно сейчас развиваться.

– Вот вы выучились на электрика – и сразу начали работать на себя?

– Да, почти сразу. В начале 1990-х годов были не индивидуальные предприниматели, а так называемые МП и ЧП: «малые предприятия» и «частные предприятия». Вот у меня было первое ЧП, называлось «Прохлада».

Я пришел из армии, отучился на специалиста по промышленным холодильным установкам. Поработал немножко в «Росторгтехнике» и понял, что могу сам заработать деньги. Открыл ЧП «Прохлада» и занимался газированной водой. Помните специальные аппараты, которые стояли на улицах? Изначально там была газированная вода без сиропа по 1 копейке и с сиропом по 3 копейки. Я их переделал: 3 копейки без сиропа, 15 с сиропом.

– Меняли граненые стаканы, которые били и воровали?

– Граненые стаканы шли просто тоннами, да. Это был мой первый опыт в бизнесе.

– Все делали сами?

– Да, все своими руками. Наемных сотрудников не было. Сначала довольно-таки успешно все шло. Но когда пятнадцатикопеечные монеты не стали ничего стоить, естественно, этот бизнес просто развалился.

С тех пор у меня разные другие бизнесы были: и транспорт, и стройка. Экспортировал мебель, стройматериалами занимался. Вся жизнь в бизнесе. И вот однажды увлекся полетами...

«Все время ухо востро»

– С 1996 года я начал летать на дельтаплане, с 1998 - на парамоторе.

– Откуда взялось такое увлечение?

– Мечтал об этом всегда.

– Летать?

– Летать. Но идти учиться на военного или даже гражданского летчика не хотелось: не люблю ходить строем. И в итоге пришел в малую авиацию. Начал с «дельты», потом понял, что хочется еще чего-то более компактного и мобильного, – перешел на парамоторы. Это еще интереснее, к тому же не нужна взлетная полоса, не нужен большой гараж для хранения – все это в маленькой машине перевозится. Сначала покупал импортную технику, но она оказалась не очень удачной, ломалась – научился ее обслуживать сам.

– А в Пскове в тот момент уже было какое-то сообщество любителей малой авиации?

– На парамоторе я был первым. На дельтапланах были у нас здесь два-три человека с которыми я летал. Один из них – Федор Постнов [депутат Псковской городской Думы 6-го созыва - «ПП»]. Когда начал летать – друзья потянулись: «А мы тоже хотим». Ну, у меня появилась идея: руки на месте, голова вроде тоже, думаю, а давай соберем. Что тут делать-то? Вот рама, моторчик, какая-то подвесочка тканевая. И собрали! Один, второй парамотор собрали, третий – о, нормально! Это для друзей делалось.

– Да, в гараже у себя собирал. Специальных двигателей тогда не было и мы использовали от немецкого опрыскивателя виноградников: делали редуктор, точили, глушитель специальный варили, чтобы мощности больше было.

Я свой импортный аппарат продал, новый себе сам собрал, друзьям собирали. А потом оказалось, что можно на коммерческие рельсы это поставить. Уже из Питера потянулся народ, из Москвы пошли заказы.

– Это была все та же модель, которую вы как-то докручивали?

– Она начала трансформироваться. Летая каждый день я стал понимать, что там неправильно работает, что неудобно на старте и в полете, что сделать, чтобы конструкция была крепче, легче. Потом я уже нарисовал свою собственную раму, откинув все лишние детали и элементы. Это было 15 лет назад, с тех пор она тоже трансформировалась. И сейчас она почти совершенна, как многие говорят.

Я все время прошу обратной связи, жду отзывов от пилотов, от тех, кому мы отправляем рамы или парамоторы, в том числе от зарубежных клиентов. Вроде бы все всех устраивает, но, естественно, все время ухо востро, все время что-то дорабатываем, смотрим какие-то моменты.

Какие проблемы были? Проблема, что винтов надо много, а мастер, который у меня их строгал топором и рубанком, просто с таким объемом не справлялся. Люди учатся, ломают пропеллеры, клиентов стало больше, мы пропеллеры как запчасти продаем. И тогда мы уже пришли к настоящему бизнесу.

«Человека-то не нарисуешь»

– Да. У меня был такой период, когда я разбился на дельталете и почти год пролежал: сначала в больнице, потом дома. Было время подумать. И как-то в голове сформулировалось, что надо все серьезнее делать, из гаража выезжать.

Когда ты крутишься все время, тебе некогда даже с самим собой побыть, ты постоянно загружен бытовыми заботами. А тут я лежу после травмы, сам с собой остался – все не так, надо поменять все в жизни. Думаю: куплю здание и в него зайду с двумя бизнесами сразу. У меня же еще экспорт мебели до этого был. И я решил, что буду здесь делать мебель сам по финской технологии. Как я сделал с парамоторами – так сделаю и с мебелью: возьму хорошие модели и буду производить их здесь. Мебель будет дешевле, а я избавлю себя от необходимости постоянно решать вопрос с границей и транспортом. И парамоторы здесь буду делать – в большем количестве, чем раньше.

Аккумулировал свои финансовые возможности, купил здание, вложился в ремонт. Думал, что все это будет просто, но на самом деле сюда еще несколько лет понадобилось инвестировать, было много работы.

– А инвестиции откуда? Кредиты?

– Нет. Поджимался, чтобы вкладывать прибыль в развитие производства. Пришлось отказаться на несколько лет от привычных трат на свои увлечения и игрушки. Ездить не на «Ленд Крузере», а на ржавом микроавтобусе, чтобы деньги перенаправить в производство, его развить, докупить оборудование, привести помещение в порядок, чтобы можно было работать.

– Что было самым сложным в запуске производства?

– Я думаю, что многие предприниматели со мной согласятся, что самый сложный элемент в бизнесе – это люди. Подобрать команду – это самое сложное.

– Нужны те, кто может что-то руками делать и головой думать одновременно. Потому что просто руками делать здесь недостаточно, здесь такой бизнес, который требует, чтоб еще и голова работала. Это не просто с лопатой стоять. Это и есть самое сложное, да.

Можно помещение найти, оборудование купить, технологию разработать или украсть, грубо говоря, перерисовать с кого-то. Но человека-то не нарисуешь – его надо найти, научить, воспитать, сработаться с ним. Вот это самое сложное в бизнесе.

«Мы росли вместе со своей техникой»

– Все аппараты, которые летают в Пскове — наши. А в России наша доля — порядка 70%.

– Как удалось выйти на такой уровень?

– Мы росли вместе со своей техникой. В процессе я все время летал, каждый день, всю эту конструкцию опробовал, мне приходили новые идеи, я что-то переделывал, на себе это все испытывал. Переваривали, перешивали, перетачивали – все время такая круговерть. И, видимо, из-за того, что не было разрыва между испытателем и конструктором, эволюция техники происходила быстрее. Поэтому наша продукция быстро начала набирать популярность, пошли хорошие продажи.

– После 2014 года, когда вся техника стала дороже, появились многочисленные гаражные сборщики. Они тоже кусочки рынка отрывают: где-то нас пытаются поджать, копируют наши конструкции. Это обычный процесс, никуда от этого не денешься. Но это подстегивает. Когда есть конкуренты, тогда и прогресс есть, они тебя тормошат все время: давай не зевай, улучшай качество, улучшай предложения.

– Но рынок тоже растет?

– Это направление становится более популярным. В том числе из-за пандемии. Допустим, человек занимался свободными полетами без двигателя. Раньше он мог ездить кататься в Непал, в Индию, в Италию. Сейчас он этого не может, а летать хочется. Он приходит, покупает у нас парамотор и летает.

Кроме того, еще в 2014 году, когда рубль упал, естественно, очень сильно просели продажи. Мы начали искать выходы, кому наша техника будет интересна, – и нашли. Оказалось, что у нас очень конкурентоспособная техника. Дело даже не в цене: цена у нас практически такая же, как у европейской, американской, японской техники. Но за счет качества, за счет хорошей конструкции мы вышли на зарубежные рынки.

Многие компании покупают у нас подвесные системы, пропеллеры, рамы, двигатель прикручивают сами и уже под своим брендом продают дальше парамоторы. Например, сейчас мы из Португалии получили большой заказ на подвесные системы и сиденья от довольно крупной компании. Будем шить с их логотипом на внешних поверхностях. Но внутри, в кармане, остается наш шильдик.

«Если облажался, продаж не будет»

– Я каждый год на протяжении 20 лет езжу на выставку-фестиваль «Кубок Икара» во Франции: смотрю, общаюсь с поставщиками, с клиентами, с теми, кто нам поставляет комплектующие или кому мы их поставляем. Это обязательно, без этого бизнес вести невозможно.

– Неужели тем же португальцам выгоднее покупать сиденья у вас, а не сшить в Китае?

– А, Китай! Много меня пугали: «О, да, вы загнетесь скоро, сейчас китайцы придут на этот рынок и все перебьют, сделают парамоторы по тысяче евро за комплект!» Ну, пусть придут, посмотрим, потягаемся еще качеством!

– Они не могут зайти ни в Европу, ни в Россию. Пытались, и даже мы брали у них моторы, но такой оказался «пластилин»… Все-таки парамотор - это дорогая игрушка. Ты долго мечтаешь о ней, готовишься. Отдаешь 5 тысяч евро – и смотришь на каждый сварочный, на каждый швейный шов. Поэтому все должно быть идеально.

Пилотские круги очень тесные. Наши парамоторы чуть ли не в лупу рассматривают: как они сделаны, из чего. Если ты где-то облажался, у тебя продаж не будет. Поэтому – качество. И китайцы не могут зайти. Пытались, но не смогли.

– Вы сейчас сколько аппаратов в год производите?

– Коммерческая тайна.

– Порядок цифр хотя бы: сотни, тысячи?

– Сотни, тысяч нет. Это не тот бизнес. Тысячи хотелось бы, но столько будет не продать.

– А сколько процентов уходит за рубеж, сколько в России остается?

– Готовые комплекты парамоторов мы в большей степени продаем здесь, в России. Что касается комплектующих, - отдельно подвесных систем, пропеллеров, рам или так называемых кит-наборов, когда мы все поставляем, кроме двигателя, – они активно продаются за рубеж.

Клиент находится во Франции, из Италии он получит двигатель, а я ему отправлю все остальное. Он четыре болта прикрутит, шланг топливный наденет, ручку газа закрепит, завел – и полетел. Так проще и нам, и ему. Вот таких комплектующих мы продаем сейчас много. И я хочу еще больше на это упор сделать. У меня менеджер ищет парамоторные школы, клубы и делает им предложения. Через это мы пытаемся расширить производство рам, подвесок и пропеллеров.

– Можете очертить географию продаж?

– Польша, вся Прибалтика. Скажем, Эстония на 50% на нашем оборудовании летает. Норвегия, Финляндия – финны почему-то очень любят деревянные пропеллеры, хорошо покупают наши. В Швеции несколько лет назад у нас был дилер, но сейчас тишина. Немножко в Германию продаем, во Франции у нас хороший дилер, мощный. В Бельгию немножко продавали – сейчас нет. Испанцы, португальцы хорошо покупают. Из Италии у нас заказывают комплектующие. В Канаде хороший представитель: немного берет, но стабильно. На Аляску, в Калифорнию, во Флориду тоже продаем парамоторы и комплектующие.

Но самый лучший покупатель у нас сейчас – это Япония. Там три дилера работают. Причем один раньше работал с итальянской компанией, но теперь сидит на наших установках. Вот такая география. И есть еще заказы по одному, по два, по три, разовые – со всего мира. Тому подвеску отправь, тому раму отправь – «частники», скажем так.

– Хотелось бы, чтоб больше людей почувствовали этот дух свободы, дух полёта, чтоб в России это больше развивалось, потому что это интересный вид спорта. Ну и естественно, с точки зрения бизнеса хотелось бы, чтобы нашу технику узнавали. Мы в нашу подвесную систему вшиваем российский флажок. Это показывает, что Россия не только нефтью может торговать, мы можем делать сложные технологические штучки, надежные, крепкие. Это тоже меня подстегивает, я таким способом популяризирую свою страну.

– Вы упомянули проект SKY Ranch: почему в эту сторону пошли? В силу общего тренда на развитие внутреннего туризма?

– Я понял, что мне хочется свой аэродром. Начал подыскивать землю: красивое место, чтобы людям было там интересно, удобно, чтоб там была вода, можно было и полетать, и покупаться, и отдохнуть с семьей, с друзьями. Искал и нашел. Сделал там  аэродром, привел в порядок большие пруды. И понял, что это место нравится не только пилотам, а всем. И что из него можно что-то еще сделать. Построил домики и продолжаю развивать и благоустраивать эту территорию.