Письма с фронта

В редакцию «Псковской правды» пришло письмо из белорусского Гродно, от уроженца Гдовского района Псковской области Леонида Абабкова. В нем он рассказал историю о своих отце и дяде, и о весточках с фронта, которые остались от них в семейном архиве. Сегодня, в День Победы, мы публикуем этот рассказ.

«Всего три фронтовых письма, перевязанных красной ленточкой, я обнаружил среди документов, принадлежавших моей маме, после ее смерти. В одном из них, написанном моим отцом из эвакогоспиталя уральского города Кунтура Молотовской (ныне Пермской) области, рассказывается, как его, тяжело раненного, боевые друзья вынесли с поля боя под Ленинградом, а сами побежали догонять наступающую роту. О том, как их санитарный поезд в пути множество раз атаковали немецкие самолеты, добивая в нем раненых. Как девять месяцев военные медики эвакогоспиталя спасали его от смерти. Не хватало бинтов, рвали простыни, нательные рубахи и кальсоны. Во время перевязок ран медсестры надевали противогазы... Сильно смердило от раненых.

Сохранила моя мама и два фронтовых треугольных письма от родного брата моего отца, Михаила.

В тот день – 22 августа 1942 года, когда было написано это письмо, – Совинформбюро сообщало, что бои идут в районе юго-восточнее Клетской и северо-восточнее Котельникова. Враг рвется к Волге, к самому Сталинграду.

Тогда моей бабушке приснился сон. Женщина из соседней деревни Козлов Берег, что на берегу Чудского озера, принесла ей леща. А когда бабушка вынула её из завязанного платка, рыба заговорила человеческим голосом.

- Увижу ли я сына Петю? - спросила бабушка у леща.

- Увидишь, – ответил он.

- А Михаила? – полюбопытствовала моя бабушка.

- Не увидишь, – ответила рыба. – В бою он пытался переплыть реку и утонул.

Сон бабушки Анисьи до возвращения с войны ее сына Петра (моего отца) и получения извещения о гибели под Сталинградом Михаила мы всерьез не воспринимали. А потом согласились, что сны нередко сбываются.

Читаю последнее, густо написанное карандашом письмо холостяка - моего родного дяди Михаила от 8 января 1943 года: «Наконец наступила у нас зловещая тишина. после жаркого боя. Весь предыдущий день и ночь земля сотрясалась от грохота орудий и разрыва авиабомб, треска автоматического оружия. Завязывались воздушные бои. Двигались на нас лавиной фашистские танки. Их было много. Но все их атаки мы отбили.

Сейчас тишина. Коченеют руки от мороза, дует ледяной степной ветер, поднялась метель, что божьего света не видно. Политрук собирает актив роты. Письмо допишу позже. Дописываю письмо 18 января. Вы уже, наверное, знаете, что у нас под Сталинградом 10 января началось героическое наступление. Рано утром окрестности были на десятки километров потрясены страшным гулом. Наша артиллерия на головы врага сбросила тонны металла. Сейчас фашистов мы добиваем. Ежедневно их ведут пленными тысячами. Какой у них жалкий вид: в пилотках, в летних зеленых шинелюшках, на ногах порванные ботинки, укутаны в бабьи платки. Это вчерашние завоеватели, окруженные под Сталинградом».

Многие годы я пытался найти весточку о затерявшемся на войне моем родном дяде Михаиле. Поиски увенчались успехом, обрадовали меня в письме за подписью секретаря парткома совхоза имени 62-й армии И. В. Жолобова. «Да, – писал он, – ваш родственник похоронен в братской могиле в 200 метрах от центральной усадьбы совхоза имени 62-й армии (село Разгуляевка, что в двух километрах от Волгограда...). Приезжайте, вас встретим».

По крупицам некоторые собирают, хранят и передают по наследству своим потомкам добрую память о предках. В марте текущего года, посетив наш центральный Скидельский рынок, на прилавке увидел боевые ордена и медали. В открытую, словно беляши, продавал мужчина послевоенного года рождения солдатские треугольники с районов боевых действий Великой Отечественной войны. Каждому письму своя цена. Самые дешевые (по 50 рублей) – написаны из госпиталей, самые дорогие – с известных операций (Сталинградской, Курской, Берлинской, нашей белорусской «Багратион»)… Деньги продавцу памяти затмили совесть. Породили чувство безнаказанности. Нет, к сожалению, у нас закона, который бы пресекал такие действия».