Или наоборот, тот, кто пережил слишком многое, чтобы позволить себе отчаиваться
– Вишни смерзли, и у меня, и у всех, – показывает Эпифани на голые веточки. Она говорит с журчащим акцентом и варит русский борщ с добавлением масла, которое получается из давленого перца: «Тут такого нет, мне присылают из Африки». Она – заправская бизнесвумен, в двух павильончиках, на рынке и в торговом центре продает футболки, юбки, кофты. Пятеро ее детей, окончившие школу в Новосокольниках, учатся в вузах в Питере и за границей. С мамой живет только младшая, 14-летняя дочка – она прекрасно рисует и после школы думает поступать в архитектурный институт. Еще Эпифани – едва ли не самый добросовестный налогоплательщик, гордость районного Пенсионного фонда. У нее всегда все хорошо – и свидетельством тому ее широкая улыбка, в ответ на которую нельзя не улыбнуться.
И даже 12 лет назад, когда она с шестью детьми оказалась в Новосокольниках, бежав от войны, которая шла в Руанде, – она все равно сохраняла безмятежный вид. Хотя чего ей это стоило…
– Ах, Боже мой, – на секунду расстраивается она и снова смеется. Дескать, пустое все это.
Первопроходцы
Первыми проложили дорогу из далекой Африки в псковскую глубинку родственники Валенс Манирагена и его жена Ирина. Валенс, выпускник Ленинградского электротехнического института, в конце восьмидесятых вернулся из СССР на родину, в Руанду, с украинской женой и маленьким сыном Алешкой. Обратно в Россию из родной деревни пришлось бежать из-за обострения боевых действий. Купили разваливающийся домик в Новосокольниках, Валенс устроился преподавателем в свой, ленинградский, вуз. А Ирина стала опорой для земляков мужа, которые спасались в Новосокольниках от африканской войны.
Пашут как негры!
– Подруги? Йее-сть, – широко улыбается Эпифани. – Ирина подруга, другие. Но времени мало, работа!
Это сейчас у нее дел невпроворот. В 1998-м у нее не было вообще ничего – ни работы, ни денег, ни мужа, ни родины. И у нее было все для счастья – мирная тишина и шестеро целых и невредимых детей. Когда в доме не было даже хлеба, она старалась уложить ребятню спать пораньше – а там и новый день…
– Только не пишите про это много, буду читать – плакать буду!
Реально ли найти работу африканке, если на местных жителей вакансий не хватает? Тем более по-русски она не знала даже «здравствуйте».
– Позвали в детский садик убирать снег за четыреста рублей. А как же я могу на четыреста рублей детей кормить? Решила огородом заниматься, и у меня будет все. Картошку сажала, продавала.
Лучшая реклама картошке от чернокожей Эпифани – сама продавщица. Все думали, что овощ прямиком из жарких стран в Новосокольники доставили. Одни говорили: «Ой, не будем покупать картошку из Африки!» А другие: «Дайте еще, ваша, африканская, вкуснее, чем наша!»
Рассказывая об этом на опустевшей рыночной площади, Эпифани разыгрывает мини-спектакль – хмурит брови, как недоверчивый покупатель, расцветает, как гурман, пришедший за африканским продуктом, машет руками, смеется.
– Надо было бананами торговать, – вставляю я.
Эпифани вздыхает. Бананов тогда очень хотелось и ей, и детям – но для беженцев из Руанды они были не по карману.
Выпускница французского университета, зоотехник по образованию, Эпифани попробовала разводить в Новосокольниках кур. Стартовый капитал выиграла, написав и отправив в международную организацию проект куриной фермы. Проект едва начал окупаться, как хозяйство, пятьсот кур, поросят, козочек, кто-то сжег однажды ночью.
После этого она решила продавать на рынке одежду. Посмотрела, чего не хватает новосокольническим женщинам, в Москве накупила халатов, сюда привезла – разобрали. Так началась ее «челночная» деятельность.
Мечты сбываются
Теперь уже она сама – работодатель, нанимает продавщицу для отдела в местном торговом центре. За детей спокойна: трое уже сами себя обеспечивают, только двум деньгами помогает, и вот младшая – при ней. В прошлом году гора с плеч свалилась – наконец-то дали российское гражданство. Да и вообще график у нее такой, что переживать некогда – полвосьмого уже на рынке, а в семь вечера закрывается ее точка в магазине, так что дома Эпифани появляется только вечером. Приготовить, в огороде похлопотать, уже и спать пора.
Она мечтает накопить на квартиру с удобствами – надоело жить без горячей воды и на привозном газе. И еще мечтает снова, как в благополучные годы африканской жизни, начать путешествовать.
– Хочу в Финляндию, Норвегию, – молодо улыбается. Поплакать она еще успеет. Вот включит телевизор на любимой передаче «Жди меня» и нарыдается – за разлученных и нашедшихся родственников и друзей, за всех, кого потеряла сама, за все, что пережила. А завтрашний день она снова встретит с улыбкой.
