«Мы вдруг осознали, что утра можем не дождаться»

15 февраля в нашей стране отмечается День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества. Дата выбрана не случайно: 33 года назад из Афганистана был окончательно выведен Ограниченный контингент Советских войск. Коллеги из районных газет, - Елена Погоняйло («Невельский вестник»), Дмитрий Григорьев («Красный маяк»), Ирина Лукашевич («Призыв»), - собрали для «Псковской правды» несколько историй земляков, принимавших участие в афганской войне.

«Спать нельзя, нельзя!»

«Наш батальон подняли по тревоге и загрузили в поезд курсом на Термез. Оружие нам выдали сразу. И вот первое предчувствие, что предстоит что-то действительно серьезное и опасное. Ехали мы около трех суток, потом перелет на вертолетах в Афганистан, и после прибытия на место мы отправились в Кундуз. Далее нас распределили по точкам. Получив БМП, полтора месяца я находился в боевом охранении в зеленой зоне между гор. Затем – обратно в Кундуз для охраны полигона.

Александр Сипович рассказывает, что уцелел благодаря чистой случайности:

«К концу срочной службы я заболел желтухой и попал в госпиталь. В это время с моими товарищами по службе произошел ужасный по своей жестокости случай. Как говорится, «ты спишь, зато враг не дремлет!» А спать нельзя, нельзя! Часовые - молодежь, потеряли бдительность, сон сморил. За это и поплатились, причем не только они. Как мне потом в госпитале рассказали, душманы проникли на нашу территорию и вырезали весь отряд».

Жестокости «духов» не было предела. Мы находили изуродованные тела наших солдат, с выколотыми глазницами, «духи» вспарывали животы и набивали их песком. И весь этот ужас мы с ребятами переносили стойко. Приходилось. Ситуация заставляла держать себя в руках, сопли распускать было некогда. Я остался жив, значит, повезло».

«Вместо автомобиля моджахедов сгорел один из тракторов»

«Возвращаясь с патрулирования на базу, двигатель нашего БТР неожиданно заглох. Осознавая, что до конечного пункта маршрута остаётся около ста километров, мы вдруг осознали, что утра можем не дождаться. С наступлением ночи у нас оставалось два варианта: ждать, когда экипаж нашего БТР вырежут «духи», или обороняться до последнего патрона. В этот раз повезло. С аварийного выезда возвращался экипаж трубопроводчиков. Они-то и взяли наш БТР на буксир».

Другая история связана с печально известным перевалом Саланг: «Колонна боевой техники медленно спускалась с перевала. Внизу, в долине их уже поджидали «духи». Зажали крепко. Они подбили первую и замыкающую машины, приступив к дальнейшему истреблению колонны. Когда о засаде стало известно, на выручку ребятам был брошен не только наш батальон. Бой был серьёзный. Выстрелы и взрывы не утихали на протяжении всего дня. Начавшись утром, огонь стих лишь к вечеру. В этот раз «духи» сожгли более полусотни машин, двигавшихся в колонне. Погибли пятнадцать солдат».

«В один прекрасный вечер раздался звонок с поста боевого охранения. Дежурный сообщил, что фары неизвестного транспортного средства освещают наши позиции. Определить среди ночи, что это за техника, было весьма проблематично. Вероятнее всего, автомобиль принадлежит душманам, – подумали мы. Приняв сообщение, я доложил о происшествии оперативному дежурному дивизии, получив приказ дать пару очередей по объекту из крупнокалиберного пулемёта».

Дальше события развивались так: «С первой очереди погасли фары, со второй – произошло возгорание машины. Выполнив задание, я доложил командиру об уничтожении цели, услышав в ответ слова благодарности. Когда наутро мы стали разбираться с ночным инцидентом, выяснилось следующее. Буквально на днях до этого случая афганским декханам (земледельцам) пришли новенькие трактора из Союза. Обрадовавшись такому подарку, местные аграрии принялись пахать свою землю и днём, и ночью… Одним словом, вместо автомобиля моджахедов сгорел один из тракторов, ставших подарком СССР братскому афганскому народу».

«Приезжаем и дырки считаем, у кого сколько попало»

«Нас никто не спрашивал, где служить, отказников было мало. Воздушно-десантные войска всегда считались престижными и сложными. С учебки со мной уходил Сергей Яковлев из Вележа Смоленской области, Белькевич Саша из Белой Церкви с Украины. Саша Белькевич и я попали в автомобильную роту в Кабул, а Сергей Яковлев попал в батальон куда-то. В базе служивших в Афганистане наши фамилии вы не найдете. Это ближе к выводу войск еще пацанов можно найти. Тогда ж не говорилось, что война идет в Афганистане».

В Афганистане Юрий Никифоров служил в роте, которая занималась снабжением полка и дивизии продовольствием, вещами, боеприпасами. Себежанин не раз пересекал и пресловутый перевал Саланг. Делать это приходилось порой и под обстрелом:

«Колонна идет из 35 машин, впереди зенитка, потом начальник колонны на БТР, потом 10 машин, потом опять зенитка, радиостанция, потом опять 20 машин. Три зенитки в охранении и БТР. Чтобы остановить колонну, подрывали первые машины. Мы – водители, у нас груженые машины, наша задача была не отстреливаться, а доставить груз. Отстреливалась охрана, а мы «летим», все ходом, ходом… А потом приезжаем и дырки по тентам считаем, у кого сколько куда попало. Колонна останавливалась в экстренном случае. Но если сильный обстрел, то – под колеса, а охрана начинала бомбить по зеленке (сплошная стена камыша метра два, никого не увидишь).

Кто-то хранил? Не задумывался. Молодые были, ну стреляют и стреляют. Хорошая защита зенитчиков была. Они отстрелялись, нас догоняют, и едем дальше. Колонну не останавливали. Как-то дико… Под дембель больше берегли себя, надевали каски, бронежилеты, да и надо было стажировать молодых, показывать дорогу, колонна есть колонна, ее не разорвешь».