Нам ли не знать о ближайшем родстве слов «артист» и «художник»! Наблюдая сегодня на открытии выставки за Игорем Шаймардановым, не могла не заметить, что дар художественный ничуть не погасил в нем артистизма, самой природой данного: пластично двигается, выразительно говорит, нисколько при этом не позируя. Думаю, вполне органично смотрелся бы на театральных подмостках… Впрочем, он и без того человек театра: окончил Санкт-Петербургскую Академию театрального искусства, и по сути своей он в первую очередь театральный художник. Профессионализм его неоспорим, и репутация серьезного сценографа открывает перед ним двери прекрасных театров. Не был бы он Шаймардановым, если бы и во всех прочих своих работах (живописи, графике, в том числе книжной, художественном решении праздника, даже в анимации) не заставил бы зрителя поверить в происходящее – вот оно, здесь и сейчас, и именно с вами это происходит: и с Пушкиным Александром Сергеевичем вы нежданно-негаданно оказываетесь на дружеской ноге, и всем до единого персонажам сопереживаете, словно самым близким родственникам… Один из секретов – в абсолютном погружении в материал самого автора, в его стремлении быть честным и ни на йоту не отступать от правды. Если героиня Пушкина «послала купить на базаре толстого полотна, синей китайки и медных пуговок», то и у Шаймарданова будут медные пуговки на сарафане из синего плотного шелка – китайки, потому что, и в этом он убежден, у автора просто не может быть случайностей.
После открытия Игорь не просто раздавал автографы, но подписывал желающим книгу и проставлял ее порядковый номер.
Надо не просто поделиться радостью погружения в XIX век, но дать нам самим возможность туда окунуться. И мы с удовольствием отправляемся в увлекательнейшее плавание…
И еще – за его чистую и преданную любовь к Любятову, что отражено в изрядном
количестве его работ – Пскову впору счесть этого художника одним из создателей подлинной псковской символики, а не вымышленного бренда.
Для многих из нас загадка – как он все успевает? При этом он еще умудряется доводить все те проекты, что ведет параллельно с работой в театре, до точки, ничего не бросая на полпути. Игорь – человек не слова, но дела. Впрочем, словом он также великолепно владеет, как и кистью. Живопись его, что уж греха таить, мы любим. Не только столицам повезло увидеть картины Шаймарданова. Он не гнушается никакими выставочными площадками, и многие, конечно, помнят его выставки в Псковском драматическом театре, галереях «На Бастионной», «Герцена 6», палатах Меншикова, Доме народного творчества, в библиотеках – областной научной и центральной городской.
А в минувшую субботу художник показал в галерее Ильи Сёмина свою новую работу по Пушкину – иллюстрации к циклу «Повести покойного Ивана Петровича Белкина». Выставка-двухдневка, дольше она задержаться в Пскове не может, так как дальнейшая ее судьба связана исключительно с Пушкинскими Горами. Пушкинский музей-заповедник собирается открывать выставку в том же составе (22 работы) 10 февраля в 16.30. В Пскове же работы не просто сделали остановку по дороге в Святые Горы. Это – часть арт-проекта Ильи Сёмина: он подготовил и напечатал небольшим тиражом книгу-альбом с текстами повестей Пушкина и этими иллюстрациями.
«Целый день разъезжал с Разгуляя к Никитским воротам и обратно; к вечеру все сладил и пошел домой пешком, отпустив своего извозчика. Ночь была лунная». А.С. Пушкин. Повести Белкина. Гробовщик.
Игорь Шаймарданов – родом из Башкирии, живет и работает в Петербурге, со многими городами связан творчески, но с Псковом и Пушкинскими Горами, хочется думать, по-особенному. Несколько лет был главным художником Псковского драматического театра.
– В 1996-99. Главным режиссером тогда был Радун Вадим Иосифович, сейчас понимаешь, что это целая эпоха в истории псковского театра. Достаточно перечислить хотя бы некоторые спектакли: «Король Лир»,
«Павел I», «Ханума»… После девяносто девятого года Вадим Иосифович меня еще несколько раз приглашал для работы. Недавно с актером псковского театра, заслуженным артистом России Виктором Яковлевым выпустили «Солдатиков».
– А другие театры? Как ни позвоню, вы то в Иркутске, то в Ижевске.
– В Иркутске с удовольствием работал как художник над спектаклем по повестям Виктора Драгунского. Удивительный, неожиданно роскошный писатель. С ижевским театром довольно давно работаю, там около десяти спектаклей поставлено.
– Теперь, если позволите, о праздниках: о Пушкинских днях поэзии, псковских Масленицах, петербургских Рождественских ярмарках.
– Праздник – это серьезно. Праздник отменить нельзя, в отличие от выставки. Принимал участие как художник во всех четырех Масленицах в Пскове. (Ничего себе – участие: фирменный стиль, вся полиграфическая продукция, оформление улиц, площадок – вряд ли кто-нибудь забыл фантастические масленичные декорации на Мироже. – Авт.). То же самое – с Ганзейскими днями. Был, кроме того, художником-постановщиком оформления всего пространства петербургских Рождественских ярмарок. Там проводилась акция «Рождественская азбука»: питерские художники совместно с VIP-персонами писали картины-буквы алфавита, а потом каждый раз проходил аукцион, и деньги направлялись на благотворительность. Естественно, все это надо было предварительно подготовить.
«Солнце давно уже освещало постелю, на которой лежал гробовщик. Наконец открыл он глаза и увидел перед собою работницу, раздувающую самовар. С ужасом вспомнил Адриан все вчерашние происшествия». А.С. Пушкин. Повести Белкина. Гробовщик.
«Солнце давно уже освещало постелю, на которой лежал гробовщик. Наконец открыл он глаза и увидел перед собою работницу, раздувающую самовар. С ужасом вспомнил Адриан все вчерашние происшествия». А.С. Пушкин. Повести Белкина. Гробовщик.
– А теперь, если можно, о Пушкинских праздниках. Ваше, Игорь, в них участие придало традиционному действу, на мой взгляд, совершенно особенный колорит. Умеете вы так точно интонировать в любой из своих работ – будь то станковая живопись или графический лист, декорации к спектаклю или масштабный праздник, что мы, зрители, никогда вас с другим автором не перепутаем. Придать празднику некоторую домашность и одновременно бесшабашность, легкой, изысканной и ненавязчивой «музыкой» действа заменить «марши» (застегнутость на все пуговицы) – это все-таки надо быть Шаймардановым. Улыбки до ушей расцвечивали наши лица при взгляде на неожиданные ситцевые фраки и расписанные цилиндры. Что там еще интересного было в прошлом году?
– Мы раздавали всем подряд цилиндры, но не совсем обычные: складной бумажный цилиндр, моментально собирающийся, отпечатали совместно с Центром народного творчества. 400 экземпляров. 300 из них были с автографами Пушкина, остальные 100 чисто-белые, их расписали во время мастер-класса тут же, на поляне. Дети и взрослые, высунув язык от удовольствия, рисовали по цилиндрам гуашью и акварелью. На следующий день по Пскову разгуливали люди в этих цилиндрах.
– Вот оно, народное признание и спонтанный выход праздничного настроения на улицы! Позавидуешь тому художнику, что видит подобное собственными глазами.
– Весь президиум на поляне в Михайловском был в этих цилиндрах, и Георгий Василевич обратился через микрофон ко мне: «Игорь Шаймарданов, если вы нас слышите – сделайте нам, пожалуйста, на будущий год капоты женские…!»
– Неужели будете делать?
– Да нет, я не сторонник повторов – один раз должно «выстрелить». Есть художники одной темы, только ее всю жизнь и разрабатывают. Что до меня – не «сижу» я на Пушкине и не погоняю… Темы сами приходят, да такие, что просто грех отказываться. В 2011 году исполнялось 70 лет Довлатову. Пришла в голову идея проиллюстрировать его «Заповедник». Помните начало текста? Привокзальный буфет в Луге, Довлатов описывает себя, опохмеляющегося в этом буфете. А я сам этот буфет распрекрасно знаю, сиживал на сохранившихся со времен автора дюралевых стульях. Да я и в Пушкиногорье уже буквально каждый куст знаю… Словом, работу начал. Сделал. 30 листов у меня купили. И тогда же, в 2011 году, показал в заповеднике выставку. Елене Довлатовой в Нью-Йорк отправил, реакция была весьма любезная, но довольно прохладная. А в прошлом году позвонили из издательства «Азбука» с предложением об издании «Заповедника» Довлатова с моими иллюстрациями. И – вот она, совсем недавно вышедшая книга.
«На другой же день приступила она к исполнению своего плана, послала купить на базаре толстого полотна, синей китайки и медных пуговок, с помощью Насти скроила себе рубашку и сарафан, засадила за шитье всю девичью, и к вечеру все было готово. Лиза примерила обнову и призналась пред зеркалом, что никогда еще так мила самой себе не казалась».
– А живопись? Какое место она занимает в вашей жизни?
– Живопись – это отдохновение… Кокетничаю, естественно. Ведь все прочее, чем занимаюсь, из живописи и происходит. Вот возьмем 2015 год: весь год полностью был посвящен созданию мультфильма. Всю жизнь мечтал заниматься мультипликацией, а тут мне, пятидесятилетнему, звонят со студии, приглашают… Короче, мечты сбываются. А нашли они меня, опять-таки, через Пушкина, уцепились, как за сюжетного художника. Им ведь не просто персонажи нужны, но с историей, в развитии. И на целый год я полностью ушел в эту работу.
– Неужели до сих пор существуют такие фильмы, где художник – главное действующее лицо? И компьютер его заменить не в состоянии? Все рисовали вручную?
– Все: фоны, персонажей, интерьеры, предметы быта. Прежде надо все нарисовать, а дальше уже идет сканирование, и ребята-аниматоры все эти красоты оживляют… Я нарисовал примерно 50 кг эскизов, не карандашных рисунков, а полноценных, полноцветных. Такой, доложу я вам, нелегкий – даже для физически крепкого человека – труд… Это очень большой фильм, обычный мультфильм длится 8-10 минут, наш – 26 минут, это как «17 мгновений весны» для полнометражного фильма.
– Интересно ли было вам, маститому художнику, работать в кино?
– Это был настоящий кайф для меня. Авторами задумана живая, теплая история семьи священника. Персонажи – разные, в том числе острохарактерные, многих надо показать в развитии, постепенно взрослеющих и стареющих.
– Увидим ли мы ваш «Божий дар»?
– Да, надеюсь, удастся его показать в Пскове в апреле, во время акции «Библиотечная ночь».
– А иллюстрировать Пушкина после Добужинского и прочих – это как, очень острые ощущения?
– Естественно. Живопись и графику можно, в случае чего, задвинуть на полку, а отпечатанную книгу никуда не спрячешь, «Сняться в плохом фильме – это все равно что плюнуть в вечность»,– как говаривала Фаина Раневская, сравнивая кино с театром. Меня сегодня один псковский художник спросил: «И зачем тебе это было надо?» Сижу вот и думаю: а правда – зачем?
Автор: Ольга Кошелькова
