Вовремя сказать откровенно доброе слово, то ли ленимся, то ли забываем, а чаще всего просто откладываем на потом – еще, мол, успеем… И в очередной раз спохватываемся, когда человека уже нет. И говорить в прошедшем времени так тяжко, словно глыбы ворочаешь, а не буквы кропаешь.Сегодня ровно год, как не стало Николая Гаврилова (1956 г.р.), художника-реставратора псковского музея-заповедника, Заслуженного работника культуры, члена Союза художников России, члена Союза дизайнеров России. Яркая, незаурядная личность, очень талантливый человек, от Бога ему дано было много, и, сколько его помню, очень торопился жить – жадно, ярко. Успел вроде немало, но даже представить сложно, сколько бы ещё мог, при его-то потенциале…
За словом - весомым и, как всегда, точным - о Гаврилове обратилась к Валентину Яковлевичу Курбатову.
- Само существование его было исполнено тщательности, простоты и соразмерности, любовь к родному Отечеству диктовала все способы поведения. Человек со слышащей душой, он впитывал лучшее из самой музейной среды, она – его главный воспитатель. Ведь и работал он не где-нибудь, а в мастерской, что когда-то занимал друг Ле Корбюзье, макетчик Душник Блюстен (за точность имени не ручаюсь), автор гипсовых моделей псковских палат XVII века, и тень предшественника не давала размениваться по мелочам. Мы, к сожалению, в своё время (в 1999 году – О.К.) этого не оценили, но ведь Николай был одной из самых значительных фигур при воссоздании росписи Храма Христа Спасителя в Москве. Он собрал тогда весьма представительную бригаду художников, псковских и питерских; они оказались на высоте во всём - и по объёму работ (ими выполнено было 5554,5 квадратных метров росписи и позолоты, включая 80 фигур святых – это четверть всей поверхности храма – О.К.), и по уровню их исполнения. Но не надо ещё забывать, каким он сам был реставратором – всякое яблоко под крестом мог расписать и знал весь спектр работ.
Валентину Яковлевичу вторит Александр Макаров, работавший в гавриловской бригаде, в том числе и на Храме Христа Спасителя.
- Не было технического вопроса, на который он не мог ответить. Какое-то особое устройство головы у человека: точнейшие энциклопедические знания, единожды туда попав, уже не исчезали. Отвечал сразу, не колеблясь, помнил всё – ходячий справочник. Добрым был, подчас сентиментальным и легкоранимым, и это при всей его внешней жёсткости, а противостоять мог любому, даже Зурабу Церетели тогда, в 99-м.
- А я думала, что это всё легенды – то, как Церетели в Гаврилова ручкой золотой швырялся. - Какие уж тут легенды. Сам был свидетелем. Нетипичный он человек, Николай: жил интересно, наслаждался жизнью и занимался именно тем, что ему нравилось.
Коренной пскович, гордился этим и называл себя стопроцентным скобарём и предполагал дожить до ста лет (его любимая бабушка Паня, человек железной воли и щедрого сердца умерла в 101 год). В разговоре со мной О. Волочкова (бывший директор музея) предположила:
- Наверное, он прав, называя себя скобарём – удивительная деловая хватка и чутьё Николая вполне соответствуют нашим представлениям о продвинутых псковичах в средние века. Удивительное дело, да и редко кто сегодня в это поверит: Гаврилов сделал себя сам и самостоятельно пробивался в жизни, не имея изначально ничьей материальной поддержки. Человек города Пскова, любящий его историю, трепетно, с пониманием и любовью относившийся к каждому объекту, всегда стремившийся к прекрасному (у него, ко всему прочему, был отменный вкус).
- В каких осуществлённых проектах, на Ваш взгляд, наиболее ярко выразилось это его стремление к прекрасному?
- В каждом. Меня восхищало то, что он брался за любое дело, и у него практически всё получалось, в том числе сложнейшие объекты. Но ярчайшее его детище в Пскове, плод его таланта художника и организатора – галерея «Приказная палата», одна из лучших в городе.
- Да, замах серьёзный – в только что отреставрированном памятнике XVII века и результат – замечательный. Помню - как сейчас - открытие галереи в апреле 1996 года.
- Всё было тщательно продумано, включая неординарные пригласительные открытки Александра Стройло; ничего лишнего в интерьере. Выставлялись копийные вещи высокого уровня – живопись, стекло, металл, ювелирные изделия в стиле Фаберже.
- Даже сувениры появились уникальные, для Пскова новые: кружки, созданные кооперативом Гаврилова к 1100-летию Пскова с миниатюрами из старинных книг или со стилизованными памятными надписями (этих кружек – 136 разновидностей, идея авторская, гавриловская, как всегда).
Наверное, мы сейчас не будем касаться некрасивой темы гонений на музейных работников в 2005-2006 годах. Ведь крови тогда попортили немало многим, впрочем, Гаврилову досталось больше других, и не отобрать – законным, впрочем, образом – галерею было бы совсем не в стиле музейного руководства того времени. Но лучше, полагаю, вспомнить о другом: 1994 год, завершилась реставрация Приказной палаты.
- Почему именно Николай получил столь ответственный объект? - Обращаюсь к заведующей реставрационным отделом музея Наталье Ткачёвой.
- Реконструкций исторического интерьера у нас до этого не было. У выставка были свои автор и научный руководитель, а кооператив исполнил практическую часть: написание икон, воссоздание изразцовых печей, реконструкция всех деревянных частей и экспонатов, ковка, знамёна – по этому поводу Коля ездил в Стокгольм, нашёл там псковские знамёна XVIII века, собирал материал по Северной войне, приглашал научных консультантов из Москвы и Петербурга. И все мастера – его.
- Но ведь немало было объектов ещё до Приказной. Как всё начиналось?
- В музее он работал с 1977 года – реставрировал мебель, деревянную скульптуру, резьбу (прекрасно резал, без этого его умения невозможна была бы реконструкция недостающей резьбы), занимался расчисткой полихромной темперной живописи. Долго стояла в его мастерской деревянная скульптура святого Николы в киоте (XVII век), чтобы – в уже отреставрированном виде – попасть в новую музейную экспозицию. В 1987 году в стране начался кооперативный бум, а Гаврилов, по-моему, всегда неплохо чувствовал время. Стоило А.И Голышеву заикнуться о создании кооператива, как эта идея стала родной Николаю. Его кооператив «Реставратор» начал работу с музея-усадьбы М.П.Мусоргского, ради этого и создавался . К 1995 году они провели реставрационные работы более, чем на 30 храмах – 57 крестов и куполов. Дальше просто перестали считать объекты, но даже при упоминании некоторых из них проникаешься невольным уважением:
- Золочение пяти куполов 43-метрового Успенского собора Валдайского Иверского монастыря. (Прежде, чем их позолотить, псковским мастерами за месяц были возведены деревянные леса – 3 яруса, начиная с высоты 11 метров. Затем – само золочение. Псковских мастеров приглашали не случайно – реноме у них уже было отменное).
- Работы в Белгороде, Москве, Санкт-Петербурге, Петергофе. Всего в газетном формате не перечислишь – объёмы немалые. Одновременно Николай успевал реставрировать мебель для музея академика Виноградова в Великих Луках (они на него до сих пор не нахвалятся), и – по «мелочам» - зеркало для музея Софьи Ковалевской в Полибино, например. Кстати, директор этого музея Валентина Румянцева с благодарностью вспоминает о Гаврилове, как о специалисте по мебели. Они довольно часто прибегали к его консультациям. Валентина Павловна также не преминула добавить, что «Коля – человек необыкновенного обаяния, очаровывал всех, в том числе старушек».
Была ещё одна очень важная черта у моего одноклассника: щедрость и великодушие. Нина Петрова, соседка Гаврилова по деревне, называет это иным словом.
- Тороватый был. Участвовал во всех общих сборах, ко всем праздникам приходил с подарками и делал это с удовольствием. Устраивал праздники особенные (китайский Новый год) и активно участвовал во всех деревенских (Ивана Купала). Когда дети маленькие были, учинял чудные фейерверки, и тогда же был построен необыкновенный замок из дерева, с потайными лестницами, и с потайной же дверью, с действующими часами – для детей, и это стало местом притяжения для детишек.
Нина с удовольствием рассказывает и о любви Николая к народному искусству, о грандиозных планах – должны были появиться мастерские гончарные, ткацкие и прочие.
И о том, что она всегда водила туристов по усадьбе с благословения хозяина, в том числе в его отсутствии. И о дивной красоте посаженных там вишен, сиреней, боярышника, кедров, карельских берёз, а ещё - кустов смородины, с которых никогда не собирали ягод – это, оказывается, «для красоты, а ягоды - для птиц».
В том, что откровенный романтик Гаврилов чувствовал единение с природой и «душу свою питал на этой земле», нет ничего удивительного: в этом он весь.
Деревня благодарна ему не только за ели, посаженные при въезде (собирают пыль, защищают от ветра), но в особенности – за ту прекрасную часовню, что построили они втроём (Алёшин, Гаврилов и Бобров, все трое – реставраторы). Освятили часовню в честь святой равноапостольной Ольги российской.
ДОСЬЕ ПП
Кооператив «Реставратор» (один из первых кооперативов, созданных в стране, и, наверное, едва ли не единственный сохранившийся) и в его российско-германском варианте – Art-Business Restoration – предприятие, имеющее право внешнеэкономической деятельности. Благодаря ABR выставки псковских и питерских художников немало поколесили по Европе – по Германии, Франции и другим странам.
Автор: Ольга Кошелькова
