Дедовичи, поселок Пионерный, двухэтажный кирпичный коттедж. Дверь «Псковской правде» открыл сам хозяин. Алексей Алексеевич Мешков был в идеально отглаженных рубашке, брюках, а также галстуке и… лаптях. Заметив растерянность на наших лицах, довольно рассмеялся и после дальней дороги повел за стол. Несмотря на солидный возраст – 85 лет(!), юбиляр не привык жаловаться. И даже про серьезные испытания, выпавшие на его долю, рассказывал только с улыбкой. Три часа, проведенные в гостях у этого удивительного человека, пролетели как одна минута.
«А у нас на Тамбовщине…»
– Родился я на Тамбовщине 20 февраля 1926 года в селе Кулешовка, – начал свой рассказ Алексей Алексеевич. – Пятьсот дворов были расположены большим вытянутым прямоугольником, в середине которого на поле находились церковь, школа, ветряная мельница и погост. Одно из самых сильных впечатлений детства – это удивительные по красоте мелодии, которые по праздникам выводил на колокольне наш слепой звонарь.
Родители Алексея жили натуральным хозяйством. Жили очень скромно. В доме был земляной пол, глиняные стены и соломенная крыша. Зимой в сени заводили еще скотину: корову, теленка и ягнят. Из мебели были самодельный стол с лавками да сундучок, где мать Леши хранила свадебный подарок отца – пальто да туфли, которые 40 лет относила (до церкви и обратно шла босиком, и только саму службу стояла в обуви)!
Отец был неграмотным, зато к матери, имевшей три класса церковно-приходской школы, частенько захаживали односельчане с просьбой написать тут или иную бумагу. После организации колхоза попытался было пойти за всеми и глава семьи, но набожная супруга забрала его заявление, твердо уверенная в том, что колхоз – дьявольское изобретение.
Впрочем, это не освободило многодетную семью от налогов. Доход с огорода был небольшим, а сдавать государству предстояло мясо, яйцо и молоко, но самое главное предстояло добыть еще 400 рублей. Денег в семье не было, поэтому в один из дней со двора увели корову. Для семьи с малолетними детьми это стало страшным ударом.
Лошадь на растерзание
Земли на Тамбовщине были плодороднейшими, но даже они не спасали от голода, если выпадало сухое лето. Таким засушливым оказались и летние месяцы 1936 года.
– Много тогда поумирало, – вспоминает собеседник. – В некоторых семьях по двое ребятишек в день на кладбище увозили. Взрослые за лошадьми ходили и ждали, когда же те сдохнут. Потом как воронье набрасывались и растерзывали павшее животное. Хорошо запомнил, как деду – слабому и истощенному до предела человеку – во время очередной дележки досталась только лошадиная голова. Так он сварил голову в огромном чугуне и один хлебал бульон, никого не подпуская. Настолько сильным было чувство голода!
Отец Алексея договорился с двоюродным братом ехать на заработки в Киев. Назад мужчины приехали с огромным по тем временам богатством – двумя мешками крупы у каждого. Если в Лешиной семье дождались, пока крупа полностью сварится, то доведенные до крайней степени истощения родственники – нет. Женщина скончалась от заворота кишок, оставив сиротами четверых ребятишек.
Первые валенки
До школы у Леши не было ни своей верхней одежды, ни обуви. Зимой он вообще не выходил из дома. И только к первому классу мальчику купили ботинки, сваляли валенки, а из старой материнской шубы сшили поддевку. Учеником Леша оказался усердным. Семилетку закончил с одной четверкой.
В 1939 году отец Алексея снова уехал на заработки. На этот раз в Подмосковье. При доме отдыха, расположенном в бывшей графской усадьбе, было большое подсобное хозяйство.
Год спустя в подмосковный Солнечногорск отправилась и жена с ребятишками. Ехали за лучшей жизнью, а получилось так, что собственный дом променяли на приспособленный под жилье сенной сарай. Причем в нем без перегородок и занавесок разместились сразу несколько семей с детьми. У одних Мешковых в ту пору было пятеро! Алексей приехал на новое место позже всех, поэтому и постель ему устроили у входной двери. Зимой из щелей дуло так, что даже тюфяк примерзал. Про письменный стол можно было и не мечтать, поэтому подросток готовил уроки на пеньке в лесу. В школу ходил в город за 4 километра.
А по весне объявили набор в ремесленное училище. Соблазнов было много: питание и обмундирование казенное, плюс – учеба! Поддался искушению и Алексей. Однако друзья ему попались несознательные. Две недели мальчишки развлекались в лесу, лишь изображая для родителей исправное посещение занятий. Когда обман вскрылся, то учителя махнули рукой на прогульщиков. Однако Алексей быстро нагнал пропущенный материал и сдал экзамены за восьмилетку на пятерки и четверки.
Хлеб с запахом пороха
В июне 1941 года Леша с приятелем решили заработать денег. Но подростки успели поработать на озеленении в бывшей графской усадьбе только полторы недели. Потом началась война.
В октябре из-за приближения фронта в подсобном хозяйстве начали забивать скот, и Алексей принес в родительский дом первую зарплату – 15 килограммов мяса.
– С вечера был артиллерийский обстрел, а утром наступила тишина, – вспоминает первую встречу с фашистами Алексей Алексеевич. – Я с другом пошел в город отоваривать хлебные карточки. Взял одну буханку, а потом решил отоварить карточки за следующий день. В это время и посыпались на нас осколки оконного стекла, потом показался ствол автомата. Так мы впервые увидели людей в шинелях мышиного цвета. Это был немецкий десант, за считанные минуты захвативший город.
Рабочие университеты
На оккупированной территории Мешковы пробыли недолго. После освобождения Солнечногорска Алексей снова сел за парту. Правда, грызть гранит науки приходилось
в полуразрушенном здании школы. Девятый класс в нем занимал три парты: за двумя сидели ученики, а за третьей – учитель. За четыре месяца Алексей освоил программу девятого класса и пошел работать в эвакогоспиталь.
Десятый класс подросток заканчивал уже в школе рабочей молодежи. Работал на заводе по 12 часов без отпусков и выходных, за исключением трех дней, когда ему разрешали из-за учебы уходить чуть пораньше – через 8 часов.
1945-й год. Война позади. Получив аттестат зрелости, Алексей стал подумывать о поступлении в институт. Но куда и когда сдать документы, если с завода практически невозможно уйти?
– Пришлось идти на хитрость: курить чай, чтоб температура поднялась, – признается Алексей Алексеевич. – На три дня дали бюллетень. Этого времени мне хватило, чтоб съездить в Москву. Первым делом я подался в Плехановский институт внешней торговли. Зашел внутрь и оробел: ковры, все вокруг блестит. А еще мне сказали, что конкурс 11 человек на место, да на третьем курсе следует обязательно жениться, чтоб за границей соблазнов не было. В общем, ушел оттуда. Из окошка трамвая увидел технологический институт, зашел, а там конкурс всего 3 человека на место, дают общежитие и стипендию. Так я стал студентом энергетического отделения. Учебная программа очень сложная у нас была. Из 37 человек к третьему курсу всего 11 осталось, но я доучился до конца.
Счастьем обязан… марксизму-ленинизму
По распределению молодого специалиста направили в Кострому. Там Алексею довелось поработать и инженером котельного цеха, и старшим инженером по энергонадзору.
Здесь же он нашел свою вторую половину – костромичку Варвару Александровну. Нашел на лекциях в институте марксизма-ленинизма, куда подающего надежды парня послали на двухгодичное обучение.
– Мы с секретарем парткома с Костромской ТЭЦ сидели за одним столом, а сзади кто-то бумагами шуршит, – вспоминает Алексей Алексеевич. – Я сделал девушке замечание, а она мне в ответ: так это моя работа – газеты читать! Заинтересовался, узнал, где живет, и в выходные пригласил в кино. Потом была вторая, третья встреча. А я ведь к тому времени уже богатым человеком был: как-никак своя комната!
В 1951 году влюбленные справили свадьбу, а потом расписались. На свадьбе в основном были знакомые Варвары, а своих родителей Алексей уже перед фактом поставил, когда приехал в отпуск с молодой женой. К слову, Варвара Александровна окончила Костромской текстильный институт. Но сначала ей довелось в редакции газеты поработать.
С нуля
Смышленого Алексея Мешкова вскоре заприметило начальство и пригласило в главк. В Москве очень рассчитывали, что тот в столице останется работать. Чем только не соблазняли: даже отдельную квартиру в столице сулили через год, но перспектива просиживать штаны в теплом кабинете Алексею не понравилась. Вместе с молодой супругой он уехал в Вологду, где в это время начинали с нуля строить ТЭЦ. Там он стал начальником котельного цеха. А вот Варваре, ждущей в то время ребенка, пришлось променять работу в редакции на плановый отдел комбината.
– В Вологде мне предложили любую квартиру в новом доме выбрать, мы выбрали двухкомнатную, – рассказывает Мешков. – В ней десять лет прожили и трех дочерей нажили.
Но спокойная жизнь в качестве директора Вологодской ТЭЦ была не для Алексея Мешкова, и он отправился в 1968 году строить Череповецкую ГРЭС. Начинать опять пришлось с нуля.
– Не было ни проекта, вообще ничего, только 1200 гектаров земли, на которых следовало еще вырубить лес! – рассказывает Алексей Алексеевич. – За десять лет мы пустили там три энергоблока. Большую часть этого времени – шесть с половиной лет – я прожил без семьи. Каждые выходные ездил в Вологду за 175 километров, чтобы повидать жену и дочерей. Даже когда начали строить многоэтажные дома, то брать квартиру не спешил. Не хотел, чтоб у людей был повод для критики. А вот старшую дочь – Любовь – после окончания учебы я к себе переманил на работу в музыкальную школу, причем жить ей поначалу пришлось в вагончике.
На новое место уезжал Мешков с чувством выполненного долга. Построены целый поселок, больница, дом культуры и даже пионерский лагерь для района.
Много слов и мало дела
Во время войны основную электроэнергию вырабатывали на торфе, поэтому и после ее окончания было решено построить 5-6 крупных электростанций, привязанных к местному топливу. Ими стала Шатурская, Череповецкая, Смоленская, Новосвердловская и Псковская. Часть из них пустили уже в 1971-72 годах. И только Псковской как-то не везло.
– Когда в 1984 году я приехал в Дедовичи, то увидел только трубу, а на площадке под главный корпус никто даже землю еще не копал! – вспоминает собеседник. – Так что и на псковской земле пришлось начинать с нуля. В ту пору мне исполнилось уже 58 лет, и потом, уже спустя много лет, я сам себе удивлялся, как мог дать согласие, ведь до пенсии оставалось два года! А я бросил на прежнем месте все – коттедж, роскошный сад, спокойную жизнь – и прикатил сюда. В субботу собрал весь персонал и попросил к понедельнику подготовить свои предложения…
Рыжков не прав!
В 1985 году было освоено уже 5 миллионов рублей. А на следующий год в Москве неожиданно приняли решение о консервации дедовичской стройки.
– Мне в открытую говорили: правительство приняло такое решение и выполняй его, будешь получать по миллиону, а спроса никакого, – вспоминает Алексей Алексеевич. – Но я написал письмо на имя секретаря ЦК Владимира Ивановича Долгих, который курировал энергетику. В нем были такие строки: как коммунист и руководитель стройки, я заявляю, что Рыжков не прав, прошу вмешаться и найти возможность отменить решение правительства. Когда мы вышли на такие объемы, сосредоточили людские силы, то консервация станции это преступление. И я победил!
Однако в 1990 году вместо обещанных 9 миллионов на строительство Псковской ГРЭС
был выделен всего 1 миллион. Это означало распустить людей и технику, что равносильно консервации. Алексею Мешкову пришлось ехать к министру и с фотографиями в руках доказывать: целый район разрезан искусственным морем пополам, а переправы нет. Министр дал согласие на продолжение финансирования стройки.
Но уже на следующий год банк прекратил выплачивать деньги, и снова Мешков поехал в столицу.
Западня для руководителя
Первый блок Псковской ГРЭС запустили в 1993 году. Если поначалу было какое-то финансирование, то позднее Мешкову пришлось брать кредиты. Проценты оказались просто грабительскими, и когда Мешков в очередной раз приехал в Москву, то выяснилось: блок никому не нужен, а финансовое управление погашать кредит не собирается.
– Мне предложили взять все кредиты, как заказчику, на себя, а потом закрыть их под 170 процентов, – вспоминает Мешков. – Я так и сделал, а в Дедовичи целую комиссию прислали и против меня уголовное дело возбудили. За то, что решение принял без совета директоров. Но когда стали изучать наш устав, то выяснилось, что я его не нарушил. Так я ушел от уголовного дела. Под второй блок я уже кредиты брать не стал. В это время уже действующие предприятия растаскивали, а тут новое строительство! Никто бы не понял. Второй блок ввели в 1996 году. Народ в долг работал, да и мы сидели без зарплаты. Рассчитывались векселями, зачетами, бартером. Если бы Чубайс на год позже пришел, то и третий бы блок ввели! У нас все готово было: генератор и трансформатор лежали, здание на 75 процентов готово, оставался только монтаж.
Своя колея
Отдельного рассказа заслуживает история борьбы Мешкова за перевод Псковской ГРЭС с угля на газ.
– Сначала я съездил на Шатуру, которая по типовому проекту была построена, а там пыль везде оседает, малейший толчок и будет взрыв, – вспоминает Алексей Алексеевич. – Прикинул, что если этого проекта будем придерживаться, то я рано или поздно за решеткой окажусь. По ночам перестал спать, написал письмо в ЦК, где указал: станции несовершенные с точки зрения пожаро- и взрывобезопасности. А потом комиссию к нам из 19 человек прислали. Но, видимо, есть у меня ангел-хранитель! На следующий день по радио объявили, что по настоянию профсоюзного комитета Шатура остановлена из-за серьезных недоделок. Потом с учетом шатурского опыта мы многое уже по-другому сделали. Потом и вовсе на газ перевели...
На Псковской ГРЭС Алексей Алексеевич Мешков проработал до 2002 года. Но и потом на отдых не ушел. Несколько лет подряд был депутатом областного Собрания депутатов.
К слову, поселок Пионерный для специалистов ГРЭС тоже его заслуга. Выбивать разрешение на строительство пришлось через Москву.
Сейчас у юбиляра планов громадье. По одному из них у жителей Дедовичей может появиться свой супермаркет, по другому – храм. А еще Алексей Алексеевич большой любитель покопаться на огороде. Прошлым летом арбуз более 8 килограммов вырастил, а тыква на 60 с лишним потянула!
Автор: Ольга Григорьева
