Я проживал тогда в деревне Кролино Новоржевского района. Для укрытия от немцев у нашей семьи, отец которой, Федор Бобров, находился в партизанах, в лесу была сооружена замаскированная землянка-окоп: углубление в земле, закрытое кучей хвороста. Через круглое отверстие мы на животе заползали в наш «окоп» и так же «выходили». Но такие окопы не спасали от карателей. Две семьи, наша и соседская, двинулись было на восток. Но выяснилось, что и в других деревнях, куда мы направлялись, находятся немцы-каратели. И мы повернули обратно…
При приближении к родному Кролино мы увидели, что идет бой в районе деревень Галичино и Кушино, в полутора километрах южнее Кролино. Мы свернули с дороги в низину, по которой можно было добраться до нашего окопа. Дети побежали по снежной целине в лес, пригибаясь от пуль. Младших взрослые понесли на руках.
На небольшом склоне рядом с нашим окопом стоял молодой партизан с винтовкой за плечом и смотрел в сторону деревни Галичино, у которой шел бой.
Мы заползли в свой холодный, но такой родной и спасительный окоп. Откуда-то у матери оказалась вода. Она была очень холодной. На этой воде замешали овсяную муку, от похлебки ломило зубы, но это была еда!
После такой холодной пищи мы улеглись в холодном, промерзшем сверху донизу окопе, укрылись холодной одеждой и были рады, что не надо дальше никуда ехать, мы живы и немец вряд ли сунется к нам в лес, потому что рядом с нами стоит партизан…
Но партизан был не один. Засыпая, мы слышали, как застрочил наш, партизанский, пулемет, потом другой. К пулеметам присоединились автоматные очереди. Мы спокойно уснули под эту «музыку», потому что эта стрельба несла нам не смерть, а жизнь.
Виктор Бобров, ветеран труда, Псков.
