1985 год. В Советском Союзе началась борьба с пьянством и алкоголизмом, которая, как было сразу понятно, ничего хорошего не принесет. Лосьон «Огуречный» в те годы ценился как дорогой коньяк. Счастливчики, получив водку по талонам, чуть ли не у дверей магазина начинали гулять. Потом их, пьяных, грабили, отбирали деньги, снимали часы.
В городе серия квартирных краж, около 40 эпизодов. Объединяло их то, что все они были совершены без взломов, виртуозно. Милиция сбилась с ног, а результатов нет. Дома мы уже не ночевали несколько дней. Агентура никакой информации не давала.
И вдруг в кабинет влетает Сонька, наша старая знакомая, не единожды судимая, и с присущей ей непосредственностью просит у оперативников достать для ее личных нужд пять пузырьков «Тройного». При этом хвастается подарком от своего нового ухажера. Сонька демонстрирует большущий золотой крест на толстой цепочке, по приметам очень похожий на тот, что украли из квартиры в доме на улице Труда.
- Сонька, десять пузырьков возьми, только скажи - кто такой щедрый?
- Вася Новгородский.
Вася Новгородский, по паспорту Василий Петрович Сидоров, имел на тот момент за плечами уже шесть ходок. Что светит еще одна, понял в момент задержания, но на что-то надеялся и вел себя во время допросов даже нагловато. Заявил, что общаться будет только за чаем с конфетами.
- Не вопрос. Только давай будем честными, - согласился я.
Все шло нормально. Вместе чай пили, беседовали. Рассказал Василий Петрович, что дело не в его мастерстве квартирного налетчика, а в наивности советских граждан. Где ключи оставляют, уходя из дома? Под ковриком или в почтовом ящике. Проследив за квартирой и выяснив, в какое время хозяев не бывает дома, он доставал ключ и спокойно заходил в квартиру. Вор забирал в жилище самое ценное, закрывал дверь, а ключ возвращал на прежнее место. Хозяева даже не сразу замечали, что у них дома кто-то побывал.
Обстановка во время допросов была самой доверительной. Василий Петрович даже рассказал о преступлении, совершенном им в Луге:
- Как обычно, достаю из почтового ящика ключ, открываю дверь в квартиру, а там - вот такая пачка трехрублевых купюр на серванте. Разуваюсь - и прямым ходом к нему. Положил деньги в карман. Посмотрел, что находится в рюмках, в бокалах. Может, золотишко какое имеется. Поворачиваюсь, а на меня смотрит Полкан - вот с такой мордой. Понимаю, надо уходить, иначе он сейчас начнет меня рвать. Взял одеяло, намотал на руку. Теперь, даже если набросится, будет не так больно... Но пес оказался на редкость спокойным. Я закрыл дверь, бросил одеяло на верхней площадке лестницы, затем опустил ключ в почтовый ящик и ушел.
Я говорю, меня мало интересует Луга, меня интересует Псков:
- Кому и как продавал золото?
Продавал, оказывается, одному и тому же человеку, некоему Валентину. А память у Василия Петровича была великолепная. До мельчайших подробностей мог перечислить, что в какой квартире взял. Никогда больше не встречал человека с такой феноменальной памятью.
И вот делаем у Валентина обыск, изымаем 200-граммовый стакан золота. Смотрим по описи: серьги, кольца, цепочки... Почти год прошел, прежде чем мы во всем разобрались. И весь этот год Вася Новгородский тихо сидел под следствием.
9 мая я был ответственным по второму отделу милиции. Уже капитан, белая рубашка, кепка. Жизнь замечательная,
и вдруг звонок из прокуратуры. Просят
немедленно приехать. Беру машину, приезжаю. Разговор, причем на повышенных тонах, со мной ведет Геннадий Дмитриевич Балдин, заместитель прокурора Пскова.
У всех праздник, все веселятся, гуляют. А меня, как мальчишку, отчитывает прокурор:
- Посажу! Ты почему носил чай и сахар Сидорову в следственный изолятор? Сидоров отказывается от своих показаний, сказал, что это ты ему рисовал схему преступлений, рассказывал, где и что брали. Он у меня допрошен. На, читай протокол.
Читаю: «По всем фактам могу сказать: названия улиц и похищенного мне продиктовал Гольдин. Кто продавал, и человека, у которого находится золото, я не знаю, но, наверное, Гольдин знает. Я согласился только потому, что он носил мне чай и конфеты...»
А Соньку в качестве свидетеля я привлечь не могу - договоренность у нас такая. И вот Геннадий Дмитриевич 9 мая с девяти утра и до обеда меня допрашивал. Интересуюсь у него:
- А на дальнейшее какие у меня перспективы?
- А такие. Сидорова будем отпускать. А по тебе вопрос решать.
Я заявляю, что никакой чай с конфетами вору Сидорову я в СИЗО не носил. Потом, как и положено, расписался под протоколом. Говорю:
- Геннадий Дмитриевич, у меня к вам один вопрос. Вот здесь все, что изъято. А у нас осталось два кольца неопознанных из того стакана с золотом. Они были положены в конверт и опечатаны. Есть одно преступление, оно даже еще не фигурирует нигде: Инженерная, дом 80, квартира 6. Кража двух колец.
Прокурор аж подпрыгнул. Он, оказывается, живет рядом и прекрасно знает своих соседей. Вот у них, говорю, украдено два золотых кольца и триста рублей. А он:
- Не было такого. Мы дружим. Они бы мне сказали!
- Я это знаю со слов Сидорова. У нас с ним был договор, что если нет заявления, то и вопросов никаких нет.
- Садись в машину.
Садимся в стоявшую около прокуратуры «Волгу». Едем на Инженерную.
Приехали. Поднимаемся на второй этаж, в шестую квартиру.
В подъезде запах салата «Оливье». Кто-то играет на гармошке. Народ празднует Победу. Соседи увидели Геннадия Дмитриевича и зовут за стол. Но не понимают, причем тут еще и милиционер. Прокурор извиняется:
- Сначала дела. Была ли у вас кража золотых колец и трехсот рублей?
Муж снимает аккордеон и удивленно смотрит на жену. Она - на Геннадия Дмитриевича.
- Так, давайте будем откровенны. Что все-таки было?
- Было. Я думала, что этот паразит пропил. Два золотых кольца и 300 рублей в бельишке лежали. Я уехала в деревню. Ключи оставляли в почтовом ящике, - торопливо излагает суть дела хозяйка.
Кольца муж и жена, естественно, опознали.
После опознания колец Василию Петровичу предъявляют обвинение. А Балдин звонит тем временем в Лугу и выясняет, была ли в городе совершена кража пачки трехрублевых купюр из квартиры с собакой на пятом этаже.
- Было, - говорят. - Ключ хозяева оставляли в почтовом ящике.
- Мужики, мы вашего вора задержали. Но Сидоров - гражданин своеобразный. Вы пачку чая возьмите, да что-нибудь к чаю. Может, он явку с повинной и напишет. Ему теперь без разницы.
- Этот негодяй и так расколется! - кипятились лужские опера.
Вскоре они приехали в Псков. С утра вызывают Сидорова.
- Сидоров, колись. Как ты в Луге взял квартиру?
- В какой Луге? Я там никогда не был.
- Как же не был? А выкинутое одеяло на площадке?
- Ничего, ребята, не знаю.
Так и отказался Вася Новгородский брать на себя это преступление. Не нашли ребята к нему подхода.
Получил Василий Петрович по суду 6 лет лишения свободы. А Соньке, за ее информацию, пришлось купить десять пузырьков одеколона. Все по-честному, как договаривались.
Записала Татьяна Кухальская
