Мира Федоровна Яковлева родилась в Пскове в 1928 году. В 1951 году окончила исторический факультет Псковского педагогического института и тогда же была принята в штат редакции газеты «Псковская правда». Работала в газете более тридцати лет - корреспондентом, заведующей отделом культуры, заместителем ответственного секретаря. В 1958 году стала членом Союза журналистов СССР. В 60-е - 70-е годы вышли сборники ее очерков «Подростки», «Наследники». В 2001 и 2003 годах изданы авторские сборники рассказов «Ольгина Отчина», «Родимая сторонка». Мира Яковлева занесена в книгу «Золотая летопись Пскова» и отмечена памятной Ольгинской медалью. Имеет три правительственные награды. Член Союза писателей России. Завтра, 27 сентября, в областной научной библиотеке состоится юбилейный вечер Миры Федоровны Яковлевой.
А сейчас она завершает работу над книгой о членах семьи последнего российского императора, которая называется «Потомки царей». Сегодня мы публикуем главу из этой книги, которая повествует о великой княгине Марии Павловне, двоюродной сестре Николая II. Шведская принцесса, она в одночасье изменила свою жизнь. В годы Первой мировой войны Мария Павловна работала в Пскове, в военном госпитале.
Скандал в благородном семействе
В дневнике Николая II за 1902 год есть запись о разговоре с великим князем Павлом Александровичем. Он ставил императора в известность о своем намерении вступить во второй брак. Супруга великого князя, Александра Георгиевна, умерла в 1891 году при рождении Дмитрия. Из других источников известно, что великий князь не получил от государя разрешения на брак. Его избранница не обладала высоким титулом, была замужем и разведена. Это противоречило закону о династическом браке.
Великие князья по своей воле жениться не могли. То же касалось и великих княжен. Их выдавали замуж за иноземных принцев и герцогов с целью укрепления родственных связей между царствующими домами Европы и императорским двором России. Чувствам молодых людей не придавалось значения.
Великий князь Павел Александрович против воли царя, в нарушение правил о династических браках, обвенчался с той, которая была ему по сердцу - Ольгой Валерьяновной Пистолькорс. Венчание состоялось в небольшом православном храме итальянского города Ливорно в августе 1902 года.
Когда весть о женитьбе князя Павла достигла Петербурга, разразился дворцовый скандал. Был издан императорский указ, по которому великий князь Павел Александрович Романов лишался всех чинов, званий и должностей, ему был запрещен въезд в Россию, а также он терял право на воспитание детей от первого брака. Великая княжна Мария Павловна и великий князь Дмитрий Павлович были объявлены достоянием династии. Опекуном детей назначили их дядю, великого князя Сергея Александровича. Дворец на набережной Невы был закрыт на замок, детей увезли в подмосковное имение Сергея Александровича - Ильинское, где им предстояло жить постоянно.
В восемнадцать лет Марию Павловну выдали замуж за шведского принца Уильяма. Брак оказался неудачным, и она незадолго до начала Первой мировой войны вернулась на родину. За год до этого, после десятилетней ссылки, был возвращен в Россию со своей семьей и ее отец. Грозовые тучи надвигающейся войны заставили императора и великого князя забыть старые обиды. В первые же дни боевых сражений Павел Александрович и его двадцатитрехлетний сын, гвардии офицер Дмитрий Павлович, отбыли в действующую армию.
Чужая среди своих
Великая княгиня Мария Павловна поступила на курсы сестер милосердия в Петрограде и по окончании получила назначение на должность главной сестры госпиталя, который открывала в Пскове Международная организация Красного Креста. К тому времени в старинном русском городе уже работали несколько армейских госпиталей и находился штаб седьмой действующей армии, которой командовал генерал Рузский. На улице Успенской (бывшая Калинина), в здании церковной школы первый этаж отвели под госпиталь Красного Креста. Это здание (сейчас - это штаб десантно-штурмовой дивизии) сохранилось и по сей день, пережив три войны и две революции. В октябре 1914 года порог дома на Успенской перешагнула главная сестра Мария Романова, чтобы вместе со своей командой из 16 сестер и 80 санитаров подготовить помещения госпиталя к приему раненых. Марии Павловне было 24 года, ей предстояло жить и работать в Пскове более двух с половиной лет. А самый первый день ее самостоятельной жизни вдали от дворцов и свиты слуг, горничных и лакеев начинался так: великая княгиня взяла ведро, тряпку, подоткнула свои длинные юбки и собралась было приступить к работе, как все бросились к ней, восклицая:
- Ваше высочество! Ваше высочество! Это не ваше дело мыть пол, мы все сделаем сами...
Великая княгиня выпрямила спину, как учили ее в детстве, и ровным голосом, без лишних эмоций, произнесла:
- Мое имя - Мария Павловна, и никаких «Ваше высочество»...
Она знала, что запретить произносить ее титул и носить серое хлопковое платье и белый платок - еще не значит стать своей среди девушек, одетых в такую же форму сестер милосердия. Марии Павловне надо было делом доказать, насколько она «своя».
В госпитале с большой настороженностью отнеслись к зачислению в штат члена императорской фамилии.
- Какая польза от великой княгинюшки с ее холеными ручками? - размышляло вслух начальство в своем кругу. - государево око, не более того, теперь жди неприятностей...
А Мария Павловна тем временем мыла, чистила, доводила до блеска вместе со всеми помещения будущей операционной, перевязочной, палат и других служб госпиталя. Когда был приведен в порядок первый этаж, завезено и установлено медицинское оборудование и больничная мебель, госпиталь начал принимать
раненых.
Забот немало у главной сестры. Ее помощница, Мария Сергеевна, опытная сестра с большим стажем, побывавшая на войнах, которые вела Россия в конце XIX века, тоже не сидела без дела. А когда в госпиталь поступала большая партия раненых, Мария Павловна оставляла «на хозяйстве» свою помощницу, а сама отправлялась в перевязочную. В таких случаях требовалась быстрая первичная обработка раненых, а рук в перевязочной всегда не хватало. Мария Павловна отмачивала засохшие за время транспортировки раненых бинты, промывала и дезинфицировала загноившиеся раны, накладывала свежие повязки. В перевязочной стояла нестерпимая духота от давно немытых тел, от острого запаха дезрастворов. Девушки, работающие в перевязочной, нередко падали в обморок. Великая княгинюшка держалась стойко, не давая себе расслабиться и упасть в обморок. Она по первому зову становилась к операционному столу и несколько часов ассистировала хирургу, заменяя заболевшую операционную сестру.
Трудолюбие, энергия, жизнестойкость княгинюшки вызвали в начале удивление, а затем начальство научилось извлекать пользу из ее высокого сана.
Если предстояли трудные переговоры с местной властью, в канцелярию губернатора, по просьбе госпитального начальства, отправлялась великая княгиня. Двоюродной сестре самого государя в чем-либо отказывать не смели. Так был отвоеван второй этаж здания церковной школы, количество коек увеличилось вдвое, соответственно возросло финансирование псковского госпиталя Красного Креста из фондов этой организации. Начальство радовалось успехам Марии Павловны, но оно не знало, какой сюрприз готовит ему княгинюшка.
«Продовольственная реформа»
Марии ПавловныПросматривая платежные документы, Мария Павловна обнаружила, что поставщикам продуктов питания выплачиваются огромные суммы. В столовой для сотрудников госпиталя подавали блюда из дичи, куропаток, индеек, десерт из овощей и фруктов, привозимых из жарких стран. Главная сестра распорядилась закупать говядину и курицу вместо дичи и куропаток, а десерт может быть достаточно вкусен из ягод и яблок, от которых ломились псковские сады, и был завален местный рынок.
Противников продовольственной «реформы» Марии Павловны оказалось больше, чем ее сторонников. Княгинюшке намекнули, что деньги на продукты питания идут не из государственной казны, о которой она, понятное дело, радеет, но совсем из другого источника. В ответ на это Мария Павловна в разговоре будто невзначай произнесла, что во время войны, когда людям живется трудно, а многие бедствуют, роскошествовать - безнравственно. Противники говядины и куриных ножек не могли оставить без внимания замечание главной сестры. Над ее сторонниками стали собираться тучи. Они ширились и сгущались по мере того, как в столовой снова и снова подавали отбивные из говядины и предлагали довольствоваться десертом из яблок, вишни и малины вместо ананаса или винограда.
Мария Павловна послала письмо своей бывшей гувернантке мадемуазель Элен, которая теперь занимала видную должность в русском комитете Красного Креста в Петрограде, и просила ее приехать в Псков. Бывшая воспитанница надеялась на поддержку своей наставницы. Мадемуазель Элен приехала в Псков с полномочиями сотрудника Международной организации Красный Крест. Она походила по коридорам госпиталя, посетила палаты для раненых, побывала в столовой, побеседовала с начальством госпиталя. Замечания уполномоченной свелись к тому, что у медсестер грубые чулки, их следует заменить на более тонкие, так девушки станут элегантнее выглядеть. Марии Павловне она сказала:
- Неприлично указывать другим на их недостатки.
Это напомнило Марии ее английскую няню Ненни Фрай, которая внушала великой княжне, что настоящая леди предпочитает не замечать ошибок других. Мадемуазель Элен уехала, а Мария прошла в свою комнату, которую ей отвели в госпитале в самом начале ее работы, и там долго тихо плакала. К тому времени, как «реформа» была приостановлена, а потом и вовсе сошла на нет, подоспел отпуск Марии Павловны. Ей с радостью его предоставили, и она поспешила в Петроград навестить своих родных.
Снова среди родных
Мария Павловна застала отца в его новом доме. После госпиталя, где он залечивал обострившуюся язву желудка, Павел Александрович получил несколько дней отдыха перед отъездом в действующую армию. Сводные сестренки, Ирина и Наташа, бросились обнимать старшую сестру: она в военной, как они считали, форме сестры милосердия была в их глазах настоящей героиней. Мачеха, как всегда, была в заботах и хлопотах об убранстве нового дома, что она делала с большим искусством, обладая хорошим вкусом и талантом великолепной хозяйки. Об этом знал весь Петербург, когда она лет пятнадцать назад была хозяйкой салона, в котором собирались знаменитости из мира литературы и искусства, посещали модный салон члены императорской фамилии. Там и произошло знакомство Ольги Валерьяновны Пистолькорс с великим князем Павлом Александровичем; там начался роман тридцатилетней жены полковника Пистолькорса, адъютанта великого князя Владимира Александровича, и князя Павла, который к тому времени пять лет как потерял жену.
После возвращения в Россию Павел Александрович продал свой дворец на набережной Невы, пустовавший девять лет, пока он с Ольгой Валерьяновной, ставшей его женой в 1902 году, и детьми от второго брака жил в Париже. Свой новый дом они начали строить в 1913 году в Царском Селе. В то время, когда гостила у них Мария, жилая часть дома была закончена, и вечерами Мария, две девочки - Ирина и Наташа, Ольга Валерьяновна собирались в гостиной. Павел Александрович читал вслух хорошую книгу, как когда-то он читал в своем прежнем дворце Марии и Дмитрию, когда его дети от первого брака были маленькими. Мария смотрела на дорогого для нее человека, и ей казалось, что он мало изменился за прошедшие годы. Он был таким же веселым, остроумным, разве что появились серебряные пряди в его волосах.
В тот свой приезд Марии не удалось увидеть двух мальчиков - Дмитрия, который служил одним из адъютантов начальника генерального штаба Алексеева, и сводного брата Владимира, сына от второго брака ее отца. Владимир находился в военном училище.
Погостив у своих родных в Петрограде, Мария Павловна отправилась а Москву, навестить тетю Эллу. Так она называла великую княгиню Елизавету Федоровну, вдову великого князя Сергея Александровича, убитого в 1905 году. Едва оправившись от потрясения, Елизавета Федоровна стала строить приют для страждущих, больных, бедствующих, купив участок земли на окраине Москвы. Так возникла знаменитая Марфо-Мариинская обитель милосердия, настоятельницей которой стала Елизавета Федоровна. Обитель не имела монастырского устава. Сюда мог прийти каждый, нуждающийся в помощи, и, окрепнув духовно и физически, свободно покинуть ее. Вместе с настоятельницей трудились несколько сестер с медицинским образованием. Во время войны обитель брала самых тяжелых раненых и выхаживала их.
Черные доски
В беседах с Елизаветой Федоровной Мария Павловна рассказывала о городе, в котором живет вот уже более года, отвечала на интересующие княгиню вопросы о госпитале, в котором работает. А еще Мария поведала своей тетушке о своем страстном увлечении, которое неожиданно пришло к ней в Пскове. Она знала, что этот город наполнен древними памятниками - храмами. Об этом говорил отец, когда напутствовал ее перед отъездом:
- Там на каждом шагу - встреча с историей нашего государства, - сказал он своей дочери.
В 1878 году Александр II отправил младших сыновей, Павла и Сергея, в Псков изучать историю России по древним памятникам и сохранившимся в монастырях старинным рукописям. Павлу тогда было восемнадцать лет, Сергею - двадцать один год. К ним присоединился великий князь Константин Константинович, двадцати двух лет, известный впоследствии как поэт К.Р. (Константин Романов). Молодые великие князья облазали неприступные когда-то для врага псковские стены и башни, побывали в древних церквах-крепостях со стенами метровой ширины, познакомились с рукописями в монастырских библиотеках.
Мария Павловна со вниманием отнеслась к словам отца и в час своего отдыха делала зарисовки старинных храмов неповторимого псковского стиля, полуразрушенных временем башен и крепостных стен. У нее в Пскове появились любимые уголки, которые она увековечила на своих акварелях. Но однажды, после воскресной службы в небольшом храме женского монастыря, к Марии Павловне подошла настоятельница и попросила великую княгиню, как бывало не раз, разделить с нею трапезу. В келье игуменьи Мария заметила сваленные в углу черные доски.
- Что это? - спросила великая княгиня.
- Старые иконы, - ответила игуменья, - они покрылись копотью от свечей за многие годы, мы их снимаем и заменяем новыми, - добавила она.
К тому времени были уже широко известны публикации князя Евгения Николаевича Трубецкого о красоте русской иконы. Мария Павловна читала, что нередко неземная красота, сотворенная старыми иконописцами, бывает скрыта под слоем копоти и пыли. Мария Павловна попросила у игуменьи позволения взять одну из икон. Ей разрешили. С этого все и началось. Она у себя в комнате, как только выдавалась свободная минута, слой за слоем снимала с доски копоть и грязь. Теперь она знала, чем займется, когда закончится война и не будет больше искалеченных людей, не надо будет отмачивать присохшие к ранам бинты.
Перед отъездом Марии Павловны в Псков Елизавета Федоровна сказала ей вдруг, что она хочет принять монашеский постриг, основать в тихом уголке небольшой монастырь и провести там остаток своей жизни. И еще сказала настоятельница обители милосердия, выразительно посмотрев на Марию, что ищет, кому в добрые, энергичные руки передать обитель.
Последняя Пасха
...Пасха 1916 года ожидалась ранняя. Зима подходила к концу, а весна всегда дает надежду на лучшее. Закончились непростые переговоры с начальством железной дороги. Эшелоны с ранеными загоняли в дальний тупик. Подъездных путей к нему не было, и доставка пострадавших на войне в госпиталь велась на носилках. Санитаров не хватало, выручали кадеты из Псковского кадетского корпуса и солдаты, которых направлял генерал Рузский в помощь госпиталю. Но помощь со стороны не всегда приходила: кадетов старшего курса отправили на фронт, а младшие не справлялись с тяжелой работой, утопая по колено в снегу. Генерал Рузский часто не имел в наличии необходимого количества солдат для переброски раненых. Разгрузка эшелона затягивалась на сутки и более, случалось, что тяжелораненые, не получив своевременную помощь, погибали.
- Этого не должно быть, - сказала Мария Павловна и отправилась к железнодорожникам главным переговорщиком от госпиталя.
Ей удалось убедить руководство дороги перенести остановку для эшелона с ранеными и военными ближе к городу, а значит, к госпиталю. Окрыленная успехом, она добилась, чтобы на станции Псков был оборудован специальный вагон, в котором медсестры и санитарки, направляющиеся из глубины России к фронту, могли бы после долгой дороги привести себя в порядок и постирать белье.
- И откуда что берется у этой княгинюшки, - разводило руками от удивления железнодорожное начальство - и шло ей навстречу. А как не пойдешь? Сестра императора...
К Пасхе готовились заблаговременно. Мария Павловна знала, что в Петрограде в рождественские и пасхальные дни столичная знать валом валит по госпиталям с подношениями и подарками. В провинциальном городе возможности скромнее. Великая княгиня вместе со всеми готовила подарки для раненых, а в последние предпасхальные дни, засучив рукава, месила тесто для куличей, красила пасхальные яйца, жарила молочных поросят, непременное блюдо русского пасхального стола, не чуралась никакой работы. Каждый человек в госпитале и гости должны были получить подарок и гостинец. Только на лечении единовременно находились в госпитале шестьсот офицеров и солдат.
Из приглашенных гостей были генерал Рузский и офицеры его штаба. Ожидавшийся визит командующего армией заставил докторов надеть свою военную форму, от которой они отвыкли, работая сутками в операционных. Пасхальная заутреня прошла в домовом храме в здании церковной школы, где развернул свои койки госпиталь Красного Креста. После службы почетные гости и администрация госпиталя прошли в палаты и поздравили фронтовиков с праздником Святой Пасхи. Это была последняя Пасха для Марии Павловны в Пскове.
А незадолго до нового, 1917 года, случилась в ее семье беда. Из газет она узнала, что имя ее брата, великого князя Дмитрия Павловича, названо в числе участников заговора князей, готовивших убийство Распутина. Великая княгиня бросилась в Петроград, чтобы увидеть брата. Дмитрий находился под домашним арестом. Брат и сестра говорили всю ночь обо всем, коснулись многих важных тем, кроме одной: убийства Распутина. Дмитрий Павлович дал слово не рассказывать никому и никогда о том, что произошло во дворце князя Феликса Юсупова. И он сдержал свое слово. О происшедшем во дворце Юсуповых написал несколько лет спустя в воспоминаниях сам Феликс Юсупов.
А в ту ночь участники заговора ждали решения царя относительно своей дальнейшей судьбы. Из Царского Села позвонил великий князь Павел Александрович и задал всего один вопрос сыну: может ли он дать честное слово, что на его руках нет крови? Дмитрий поклялся и сказал, что его участие ограничилось предоставлением собственного автомобиля заговорщикам, на нем и перевезли тело убиенного в заранее намеченное место. Автомобиль великого князя, по положению, никем не досматривается и не может быть даже остановлен.
Утром пришло решение государя: организатор заговора Феликс Юсупов был сослан в свое имение в Курской губернии, исполнитель приговора Пуришкевич отправлен с санитарным поездом на фронт. Самое суровое наказание получил Дмитрий Павлович: Николай II приказал выслать своего кузена в Среднюю Азию. Родные Дмитрия были удручены. Никто тогда не предполагал, что эта ссылка спасет Дмитрию жизнь.
Проводив брата, Мария Павловна вернулась в госпиталь. Дмитрий доверил сестре свою любимую собаку. Мария взяла ее с собой в Псков. До драматических перемен в жизни страны оставалось восемь недель.
