Вышедший из автомобиля молодой крепкий священник приветливо улыбнулся и пригласил меня в храм. Нам предстояло осмотреть два неосвященных и не используемых пока южных придела церкви, чтобы найти хотя бы следы погребальной плиты Игнатия Колягина, псковского купца конца XVII века, известного по немногим архивным документам того времени.
Свет фонарика выхватывал остатки поздних фресковых росписей на сводах. И вот, наконец, удача: в нишах стены мы находим две погребальные плиты с надписями вязью. Фотографирую плиты, затем мы с отцом Виталием выносим одну из них на свет Божий, устанавливаем на стол, и я начинаю разбирать надпись.
«Лета 7201-го маия в 13 день на память святыя мученицы Гликерии рабыни убитий преставися раб Божий псковитин посацкой торговой человек Игнатеи Нестеров сын Колягин, прихоженин церкви Успения Пресвятые Богородицы з Завеличья, где он ныне положен, а погребен того ж месяца в 16 день преосвященным митрополитом Иларионом Псковским и Изборским ...».
Вот это удача, и как раз накануне храмового праздника, Успения Богородицы! Игнатий Колягин - прежде всего, известный псковский купец второй половины XVII века, человек, жертвовавший крупные суммы на обустройство церкви, следы которого были обнаружены мною в архиве еще более десяти лет назад. В 1690-1691 годах Игнатия Колягина обложили налогом с 10 «денег» (условных окладных единиц). Сочтя, что налог несправедлив и его ставка завышена, Колягин написал челобитную в Москву. И 28 декабря 1691 года псковскому воеводе Петру Апраксину пришла царская грамота с предписанием вмешаться во внутреннее дело посадской общины и снизить оклад Колягина до 7 «денег».
Земский староста Пскова Тимофей Балакирев должен был оправдываться перед московским начальством. От имени всех посадских людей Пскова Балакирев писал, что окладчиков Афанасия Русинова со товарищи выбрали всем городом, подтвердив свое согласие подписями, причем свою «руку приложил» и обиженный Колягин: «И окладывали они, окладчики, нас сирот всех псковичей посадских людей вправду и ни на кого не посягая».
Земский староста от имени псковичей подробно мотивировал свое несогласие:«Мы сироты ваши псковичи посацкие многие люди от частых многих пожаров вконец разорились, а он Игнатей Колягин з детьми во Пскове товары, и за рубеж свальными отпуски торгует, да он же Игнатей Колягин з детьми от частых пожарных разорений уцелел, и перед прошлыми годы, и перед окладом Якова Сырникова в промыслех у нево и перед своею братьею гораздо умножило, и промышляючи своими торги он Игнатей з детьми обогатился».
Земский староста просил не верить ложному челобитью Колягина. И если ему «афонасьев оклад Русинова с товарищи нелюб», обложить его вновь с его промыслов. Неизвестно, чем закончилось это дело, но оно хорошо показывает, насколько хитроумно, всеми способами, посадские люди старались снизить налоговое бремя.
Трудно сказать, от переживаний в связи с выплатой налогов или в силу преклонных лет, но Колягин скончался 13 мая 1693-го, спустя год после своего конфликта с общиной. Судя по надписи на погребальной доске, Колягин был ревностным прихожанином и вкладчиком церкви Успенья с Пароменья. Для нас, однако, Колягин интересен не только собственной персоной, но и своими детьми, с которыми, как говорилось в челобитной, он «за рубеж свальными отпуски торгует», то есть ведет оптовую торговлю за границей.
Дело в том, что 15 лет назад в Отделе рукописей Британской библиотеки была найдена переписка английского купца Романа Вильяма Дарвина с псковским купцом Петром Игнатьевичем. Детальный анализ переписной книги 1678 года привел историков к выводу, что Петр Игнатьевич, скорее всего, был сыном Колягина. В настоящее время переписку готовят к изданию в Москве. Одним словом, фамилия псковских купцов Колягиных вскоре станет хорошо известной и часто цитируемой в русской исторической науке, как и храм Успенья с Пароменья, а эта публикация перевернет многие наши представления о частной жизни и ментальности европейцев и русских людей XVII века.
Устойчивые стереотипы поначалу славянофильски ориентированных историков, а затем советских исследователей состояли в противопоставлении России и Запада. Считалось, что иноземцы, приезжавшие в Россию, не принимали и не хотели считаться с местными традициями, равно как и русские люди были косными и враждебно настроенными по отношению к западной культуре.
Петр Игнатьевич и Роман Вильям в своей переписке предстают толерантными в религиозном и культурном отношении людьми. Они свободно, без малейшей «внутренней цезуры» обсуждают вопросы веры, соглашаясь с тем, что все конфессии основывают свою идеологию на евангельских заветах о братской любви и дружбе. Роман Дарвин жил в Пскове, ведя здесь коммерческие дела с Европой через Нарву. Нуждаясь в переводчике, он, видимо, решил выучить язык с помощью русского учителя, которым и стал младший Колягин. Петр Колягин переписывал своему английскому ученику основные тексты из Молитвослова, в числе которых «Отче наш», Символ веры, 10 заповедей.
Но русский корреспондент англичанина совсем не принадлежал к церковным кругам и вел вполне светский образ жизни, а в числе его литературных интересов была знаменитая «Повесть о Ерше Ершовиче», хорошо известная историкам древнерусской литературы.
Пока я разбирал надпись на доске, отец Виталий делился своими планами об организации воспитательной работы с детьми. И в самом деле, насколько удобно было бы развернуть именно при церкви Успенья с Пароменья деятельность крупной воскресной школы, тем более, что южные ее приделы пустуют и после их реставрации вполне могли бы использоваться в этом качестве. Однако работы по восстановлению трудоемки и дорогостоящи: по оценке специалистов, на них потребуется не менее трех миллионов рублей.
Но церковь, построенная в 1520-21 годах, заслужила такие вложения. В свое время Иван Грозный передал в дар храму трофейные драгоценности после успешного ливонского похода 1577 года. Отец Виталий верит, что храм будет полностью восстановлен - ведь и в Пскове XXI века живут щедрые люди. Так, благодаря помощи регионального управления МВД уже удалось реставрировать колокольню, повесить колокола. Но многое еще предстоит сделать.
