«Россия как она могла бы быть» / Псковская правда

Известный российский историк, искусствовед и архитектурный критик, журналист Григорий Ревзин в мае побывал в Псковской области, посетив Пушкинский заповедник и Изборск. На своей странице в Facebook он поделился интересными наблюдениями, сделанными на Псковской земле, и вытекающими из них выводами и обобщениями. С любезного разрешения автора редакция «Псковской правды» приводит их полностью.

«Это вне критики»

Пушгоры. Поразительное место. Это стопроцентный, без малейшего стеснения сделанный фейк. Петровское Ганнибалов построено в 1977 году по фотографиям и заново перестроено в 2001. Тригорское Осиповых-Вульфов в 1962 — его сожгли с дикими песнями и хороводами революционные крестьяне в 1918. Михайловское Пушкина заново строили дважды, в 1911 и после войны, когда его уничтожили фашисты (как и могилу Пушкина).

СПРАВКА

Григорий Ревзин родился в 1964 году в Москве. Окончил отделение истории искусства исторического факультета МГУ. В 1992 году защитил кандидатскую диссертацию под руководством Д. В. Сарабьянова на тему «Проблема стиля в архитектуре неоклассицизма начала XX века». В 2000 и в 2008 годах являлся куратором Российского павильона на Венецианской биеннале. С 2011 года — член градостроительного Совета Фонда «Сколково».

Сталинский сиделец, невероятный идеалист и совершенно непробиваемый великий харизматик Семен Степанович Гейченко создал это место только из территории, места, где когда-то что-то было, но не осталось ничего. Когда его после ранения комиссовали и послали быть директором в 1945 году, он приехал и жил в землянке.

Фото Григория Ревзина

Он построил усадьбы, как он их себе представлял, он наполнил их антиквариатом из ленинградских комиссионок, сочиняя интерьеры то ли просто по своему опыту, то ли хитро убеждая советских людей, что простые русские дворяне жили как простые сельские учителя, у каждого комната, в одной комнате и кровать, и письменный стол, и бюро для бумаг, и шкаф для одежды, и книжный, и умывальник с ночным горшком, скромно, тесновато, как в общаге, а остальные 18 комнат в доме Ганнибалов — это для выставок детского творчества по пушкинским мотивам. Или что Пушкин при всех масштабах развернутых тут лесов и парков жил на такой маленькой писательской дачке, вроде как у Пастернака в Переделкино.

Совершенно фальшивая пушкинская Россия с одной стороны. Совершенно прекрасная мечта о пушкинской России, существующая в реальности, способная соединить власть, бизнес, интеллигенцию, жителей деревень, миф, поднявший территорию на недосягаемый уровень — с другой. Что выбрать?

Григорий Ревзин, архитектурный критик

Ни одной подлинной вещи, все аналоги. Он сочинял парк по цитатам из Пушкина — там посадит «три сосны», там разведет «лесистый холм», там «пушкинский дуб». Это Дисней-Лэнд по Пушкину, созданный великим мечтателем за счет советской власти — что-то вроде полета Гагарина. У Пушкина было примерно как в Царском селе, по масштабам во всяком случае.

Это невозможно критиковать, это вне критики. Но! Этот дисней-лэнд спас территорию. Вокруг упадок — здесь Рай. Россия как она могла бы быть, а не есть. Невероятной красоты пейзажи. Невероятная концентрация умных, образованных, хороших людей, которые гуляют по пейзажам, обсуждая кто Пушкина, кто Бродского, кто Довлатова, явно в приподнятом состоянии, явно запоминая это на годы вперед.

Фото Григория Ревзина

Прекрасные гостиницы, гостевые домики, рестораны, кафе, окурок никто на землю не бросит. Просто победа над судьбой. И думаешь — ну да, подлинность, музей, наука — это все да, конечно. Но вот это и есть девелопмент территории. Вот так и надо.

Совершенно фальшивая пушкинская Россия с одной стороны. Совершенно прекрасная мечта о пушкинской России, существующая в реальности, способная соединить власть, бизнес, интеллигенцию, жителей деревень, миф, поднявший территорию на недосягаемый уровень — с другой. Что выбрать?

«Все развитие — постсоветское»

Последняя точка моего путешествия — Изборск, и это некоторая радость. Я был в Изборске страшно вспомнить 39 лет назад. И я могу сказать, что этот город просто расцвел.

Он был тогда, в позднесоветское время, таким же восхитительным по пейзажам вокруг, но находился в глубоком упадке. Заколоченные купеческие дома эстонского времени (эта территория с 1918 до 1939 года не принадлежала России), неасфальтированные улицы, покосившиеся избы с сортирами во дворе, продуктовый магазин с черным хлебом и водкой 4-го калининградского разлива, которую брали с боем, старая средняя школа, амбулатория с грязными зелеными стенами, где из лекарств был только йод, на западной окраине колхозный клуб с программой танцы-драки, в общем жизнь как везде вокруг.

Фото Григория Ревзина

Ну разве что люди, без 20 лет советской власти вначале, сохраняли некое достоинство, особенно на хуторах вокруг, и особенно на тех, где еще жили сету, это финно-угорское племя или проще православные эстонцы (их в итоге свели с этих земель, осталось кладбище в Малах). Въезжать оттуда в Эстонию (а это 30 км., первый город — Выру) было странно, там было по-другому — менялась дорога, менялись дома, трава стриженая, цветы посажены, аисты на столбах сидят. Мы ездили туда автостопом, на автобусной станции продавали кофе, не котловой, а настоящий, в чашках, и настоящий бутерброд с бужениной — это было невероятно и это было несколько стыдно.

Так вот теперь Изборск - процветающий город. Брошенных домов практически нет. Но и новорусских коттеджей тоже, в Изборске запрещено строить, и это запрещение, о чудо, соблюдается — все сплошь ремонты чтобы не сказать реставрации. Наша археологическая база в крепости, где я жил, думая, что это разваливающийся барак, оказалась достойным деревянным домом. Как была осталась только почта, она такая же развалюха, я был рад ей как родной.

Фото Григория Ревзина

В столовой, где продавали зеленого цвета котлеты, которые так воняли тухлятиной, что я помнится взбеленился и попытался сдать котлету на анализ в соседнюю амбулаторию - там теперь магазин со всеми прелестями общества потребления. Улицы - асфальт, в центре вообще булыжник, который откопался под советским слоем гравия, глины и песка. Вполне прекрасные гостинцы, рестораны, кафе, блинные — на каждом шагу. Идеальное шоссе — не только асфальт, а разметка, пешеходные переходы, Боюсь, как бы в Выру сегодня не было сильно хуже.

Нужно вкладывать в землю принципиально некоммерческие ценности, которые вообще нельзя оценить в терминах экономики. Тогда - смотрите - она процветет. Забавное рассуждение для девелопмента. Не знаю. Может это только в России так работает, поскольку мы не в состоянии ни оценить, ни обосновать необходимость таких вложений, чтобы земля развивалась. Но работает.

Григорий Ревзин, архитектурный критик

Конечно, Изборск - исключение, вроде Суздаля. Но сюда не ухнули в советское время миллионы, это не жемчужина Золотого кольца. Все развитие — постсоветское. И здесь у меня не было моральных терзаний, что передо мной чистый фейк, как в Пушгорах, а как хорошо получилось.

Здесь я льщу себя надеждой, что к туристическому чуду привела победа чистой науки. Раскопки Изборского городища, которые производил в 1970-е годы академик Валентин Васильевич Седов — вот что составило славу места. И это наука, собственно золотой стандарт науки, от которого ее отмеряют. Я не очень понимаю, как это работает. Это ключевой памятник этногенеза славянства и балто-славянского единства, городище VII века, начинается как балтское и к XI славянизируется. История захватывающая, но для ученой монографии. Хотя за 25 лет раскопок он привез сюда сотни людей, студентов, которые прошли через раскопки, и если говорить о науке, сделал это место известным ну если не во всем мире, то в существенной его части. И теперь тысячи людей едут сюда и создают экономическое процветание города.

Фото Григория Ревзина

Ну, признаю, может не только это. Может то, что это столица Трувора, который Рюрик, Синеус и Трувор, варяжское начало русской государственности. То есть опять же, вероятно, фейк, подпоручик Киже, ошибка летописца (Трувор» — «верная дружина», "thru varing"), хотя, разумеется, есть русские ученые, которые полагают, что он все же был. Или Изборский клуб, собрание людей, крайне далеких от меня по убеждениям. Но вот на Белозере у Синеуса (который тоже фейк, "sine hus", «свой род», то есть родичи Рюрика), никакого такого расцвета не наблюдается, да и когда я тут был 39 лет назад, Трувор был в наличии, а никаким процветанием не пахло. А Изборский клуб собирался тут только один раз, так что вряд ли так уж повлиял. Хотя может благодаря ему тут нет новых особняков прокуроров и генералов ФСБ — все же это собрание очень влиятельных людей, их на местном уровне не объедешь. Тогда спасибо консерваторам.

Фото Григория Ревзина

Но вот я все же верю, что для процветания не обязательно создавать чистую фантазию. Хотя и фантазия тоже помогает и чуда Пушгор это не отменяет. Но можно еще служить науке и заражать этим окружающих - результат тот же. В этом смысле важен не метод, важна интенция.

Нужно вкладывать в землю принципиально некоммерческие ценности, которые вообще нельзя оценить в терминах экономики. Тогда - смотрите - она процветет. Забавное рассуждение для девелопмента. Не знаю. Может это только в России так работает, поскольку мы не в состоянии ни оценить, ни обосновать необходимость таких вложений, чтобы земля развивалась. Но работает.

Telegram канал @pskovpravda

Подпишись на нас в соцсетях