Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Культура

Он опередил время

О художнике, который «горстями черпал солнечный свет и набрасывал на свои холсты»

3 мая 2014 года, 09:05
Его клеймили, о нем (как когда-то об Ахматовой, о Зощенко) печатали разгромные статьи. В его мастерской побывали Евтушенко, Аксенов, Капица. Олег Лундстрем звал его со своим оркестром работать в Москву. А Псков не сохранил его уникальные витражи в центре города.

Алексей Авдеевич Аникеенок, художник и джазовый музыкант, сам по себе был явлением масштаба настолько серьезного, что при жизни оценен и понят был лишь редкими людьми.

Приехал в Псков из Казани в 1969 году и занялся здесь витражами. Город за 15 лет, увы, не стал для него своим, несмотря даже на то, что здесь его приняли в Союз художников (уже как художника-монументалиста). Со своей второй женой, Элеонорой Гинзбург, он создавал витражи по старым технологиям. И занимался этим 10 лет. Цветное стекло для витражей изготавливали специально в Бежаницком районе, на заводе «Красный луч». Аникеенок часто ездил туда, чтобы контролировать работы.

Клоун.

Витражами Аникеенка мы совсем недавно еще любовались в здании бывшей телефонной станции на Октябрьском проспекте, что напротив памятника Кирову. Но судьба их оказалась плачевной: вероятно, они стали мешать новому владельцу здания. Частично витраж демонтировали и вывезли в Новгород, перебив при этом едва ли не половину, оставшуюся часть во время ремонта закрыли гипсокартоном… И любоваться монументальными произведениями Аникеенка мы сегодня можем лишь на фотографиях.

О таланте

Кто-то ссылается на его непримиримость, неуживчивость (хотя я назвала бы это честностью). Вместо того, чтобы восхищаться творчеством коллег, он говорит о настоящем в искусстве. Он талантлив без меры, образован неожиданно глубоко, очень неординарно мыслит. А уж пишет – такой живописи здесь никто не видел. В общем, вызывает Аникеенок либо изумление, либо возмущение, а то и вовсе – зависть.

А вот так, чтобы петь в мастерской на два голоса… Это ж надо родственную душу сыскать. Редко, но с ним и такое случалось. С Анатолием Николаевичем Елизаровым (этот художник работал для Псково-Печерского монастыря, церквей Екатеринбургской, Костромской, Вологодской областей. – Ред.) их многое сближало: оба с Волги, и тот, и другой – невероятно музыкальны (елизаровская слабость – скрипка, Аникеенок же, кроме саксофона, играл на кларнете, гитаре и аккордеоне). И первые педагоги у них были примерно одного направления и уровня – фешинско-репинской школы. Так что удивляться не приходится тому, что русская песня в их исполнении время от времени доносилась из мастерской:

«Ой, да ты, калинушка, свет, малинушка, Ой, да ты не стой, не стой на горе крутой…» «Конь мой сизый, конь мой верный, унеси меня домой…»

«Чтой-то звон, да чтой-то звон». Витраж телефонно-телеграфной станции г. Пскова.

О Шанхае

Дом – это Казань. Там он обрел лучших друзей и учителей. Правда, до этого был и детский дом, и уход на фронт в 16 лет. Воевал, горел в танке, был очень серьезно ранен. Всех знавших его поражало мастер- ское вождение Алексеем автомобиля и игра на саксофоне, и это с его-то покалеченной левой рукой. В 1953 году поступил в Казанское художественное училище. Один из его преподавателей, Виктор Степанович Подгурский, был из «шанхайцев» (так чаще всего именовали в то время репатриантов из Китая), и он обладал редкой по тем временам библиотекой: альбомы Ван Гога, Гогена, Матисса, Сезанна… В 50-е годы очень мало кто имел о них представление. В то время было закрыто и под запретом многое, в том числе и русское искусство 20-х годов. Подгурский щедро делился с Алексеем своими книгами, а его теплое отношение к студенту, вероятно, объяснялось еще и его игрой в оркестре у другого «шанхайца» – Олега Лундстрема. Музыка и живопись – его органика, он в них жил и говорил на обоих языках (музыкальном и живописном) свободно и естественно, как дышал. Оба языка – родные. Правда, однажды перед ним все-таки встал выбор: какой из них станет главным в его дальнейшей жизни. Связано это было с окончательным отъездом оркестра в столицу. Лундстрем звал с собой. Аникеенок предпочел живопись. На последнем курсе из-за конфликта с преподавателем Алексея отчислили из училища. Но это ничуть не мешает уже вполне состоявшемуся художнику показывать свои работы на выставках, благо пишет он пока что в манере официально признанной и любимой.

Об огне

Его «фешинский» период (Николай Фешин – русский художник первого ряда – того же ряда, из которого Илья Репин и Валентин Серов, но широкой публике он мало известен. Казанское художественное училище носит имя Н. Фешина) ни тогда, ни сейчас никого не оставлял равнодушным. Но однажды приехали в Казань москвичи, и Аникеенок принял участие в организованной ими выставке. Его работы понравились, были отмечены, и автора пригласили на творческую академическую дачу, в Дом творчества художников. В таких местах художник обычно при желании обогащается творчески как нигде. Если звезды правильно встанут, вы можете там встретить творцов самых разных направлений, и они не отдыхать туда приезжают, а работать еще активнее, чем обычно, и – общаться. Вот уж где можно найти ответы на мучающие тебя вопросы и задать себе массу новых. Ищущий, как правило, находит. И Аникеенок вернулся оттуда с совершенно другими работами. Одни характеризуют этот период как солнечный; другие – как Петерис Скайсткалнс – называют это горением и говорят, что художник сам сгорал в этом огне, сравнивая его при этом с фитилем. Это был 1960 год.

О гонениях

И начинается сверхсложная жизнь у художника, постоянно опережавшего время: непризнание, гонения, навешивание ярлыков.

Он активно работает, появляются все новые и новые интереснейшие произведения (его мастерская в Петропавловском соборе Казанского кремля заставлена картинами от пола до потолка), он обретает массу друзей и почитателей его творчества, но – ни пробиться сквозь официальные заслоны (выставкомы и комиссии) на выставки, ни вступить в Союз художников – он не может. Его не просто тихо не признают, его во всеуслышание клеймят, печатают разгромные статьи. Современники сравнивают эту кампанию с гонениями на Ахматову и Зощенко. Более того, три магических «А» – Анна Андреевна Ахматова – словно догоняют его – Алексея Авдеевича Аникеенка.

С помощью друзей удавалось иногда устраивать «летучие» (двух– или трехчасовые) выставки то в научно-исследовательском институте, то в ресторане, но – не более того. И все-таки его знали уже, и не только в Казани. В мастерской у него побывали в том числе Евгений Евтушенко, Василий Аксенов, Петр Капица. Вот академик Капица (ученый с мировым именем, директор Института физических проблем Академии наук СССР) как раз и был инициатором выставки Аникеенка в Москве. Ученый предложил устроить такую выставку в институте и сделал все возможное и невозможное, чтобы выставка случилась. Правда, Петр Леонидович предупредил, что после этого, возможно, тяжелее станет жить. «Да уж куда тяжелее», – скажет при этом Алексей Авдеевич.

Музыкант.

Выставка прошла и имела успех, но жизнь художника в Казани и правда усложнилась. Даже мастерской он лишился. А масла в огонь, похоже, подлили «вражеские голоса» (радиостанция «Голос Америки»), упомянувшие о художнике, и журнал «Курьер Юнеско», опубликовавший на обложке его работу «Клоун», работу знаковую. За этой маской видится так много, что не назвать ее как минимум духовным автопортретом художника было бы, пожалуй, неверно. Портрет хранится в мемориальном музее П.Л. Капицы.

О памяти

В 2015 году исполняется 90 лет со дня рождения Алексея Авдеевича. Хотелось бы, чтобы широкая публика вспомнила о нем или открыла заново. Для этого Национальным историко-культурным центром имени Максимилиана Волошина продумана серьезная программа: установка мемориальной памятной доски, проведение в Пскове и Казани конкурса мастеров изобразительного искусства «Солнце мастера» и многое другое. Первым событием в этом ряду явился вечер памяти Алексея Аникеенка. Он состоялся 21 апреля в конференц-зале Псковской областной научной библиотеки.

Сначала звучала музыка. Известный саксофонист Аркадий Галковский исполнил композицию Телониуса Монка. И в этой – очень точной – тональности прошел весь вечер. Алексея Авдеевича вспоминали коллеги по цеху: Петерис Скайсткалнс, Виктор Лысюк, Николай Москалев. Валентин Курбатов не только покорил публику изумительной по живописности устной новеллой об Аникеенке, но и принес центру бесценный дар – его холст. А Галковский замкнул этот круг – снова Телониусом Монком.
  Автор: Ольга Кошелькова

  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Собиравшегося прыгнуть мужчину сняли с виадука в Пскове
Профессиональный праздник отмечают воспитатели детсадов Псковской области
За труд поблагодарил работников машиностроения губернатор Псковской области
17 новых автобусов получила Псковская область
Почти 50 человек оказались на ночью на улице из-за пожара в Пскове
Больше всего новых случаев коронавируса за сутки выявили в Великих Луках
С Днём машиностроителя поздравил псковичей Александр Котов
Встречу с послом РФ в Белоруссии провёл Михаил Ведерников в Минске
Общежитие загорелось под Псковом