— Отец Павел, как Вы считаете, создает ли наше время какие-то специфические трудности в том, чтобы исполнять заповедь о любви к ближнему?— Разница заключается в том, что если раньше эгоцентризм, жизнь только ради себя любимого не поощрялась, не приветствовалась ни в какой религии, ни в какой культуре, то сегодня это считается априори единственно правильным, единственно нормальным образом жизни. Ты приходишь в этот мир, чтобы получать от жизни максимальное удовольствие и желательно с минимальными затратами.
И такое искаженное понимание любви — любовь к себе или любовь, которая сегодня понимается как чувственное, эмоциональное расположение или влечение к чему или кому бы то ни было, находится в совершенно другом пространстве, нежели та любовь, которая заповедана нам Христом как самая главная заповедь и про которую мы читаем в Евангелии.
— В чем принципиальная разница между той любовью, о которой говорится в Евангелии, и тем представлением о любви, которое распространено сейчас?
— Разница в конечной цели этой любви. Любовь — состояние, которое не бесцельно, то есть любовь чего-то хочет. спорить. С христианской точки зрения, добрые отношения между людьми не являются самоцелью. Бывают ситуации, в которых эти добрые отношения становятся препятствием на пути человека к Богу. Господь говорит: Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк 14:26). Для светского человека это безумие, это полностью противоположно его представлению о любви. Но как иначе может поступить христианин, если видит, что другой человек погибает, что в нем развиваются дурные наклонности, появляются страсти, что он становится рабом греха? Принять его таким, какой он есть, со всей той скверной, с которой он себя отождествляет, — и при этом делать вид, что всё замечательно, ничего страшного не происходит?
Антитеза любви — вовсе не ненависть, а именно безразличие, когда человек, мило улыбаясь и говоря добрые и ласковые слова, аккуратно уходит в сторонку вместо того, чтобы, засучив рукава, ввязываться в бой за душу другого человека.
— А почему любить других трудно?
— Основное препятствие на пути к любви — конечно, сам человек. В своей любви он чаще всего ищет своего. Но как говорит апостол Павел, истинная любовь не ищет своего — даже «опосредованного», в виде возвращения отданного некогда тобой добра. Нужно искать другое, а именно — волю Божию, и стремиться реализовать тот Божественный замысел, который есть в отношении каждого человека.
Но даже в борьбе за человека всегда есть соблазн подменить волю Божию личным представлением о том, что для другого человека хорошо. Особенно это заметно в отношении родителей и детей. У каждого родителя есть представление, как правило, во многом обусловленное собственными нереализованными желаниями и фантазиями, а иногда и какими-то другими, практическими интересами. И когда родитель начинает впрессовывать ребенка в свой шаблон, конечно, это проявление не любви, а как раз-таки поиска своего. А когда человек ищет не своего, а Божиего, он крайне осторожно и трепетно относится к любым серьезным действиям, потому что не знает, ему ли захотелось этого, или в этом есть замысел Божий.
Любовь — это то, что требует возделывания и труда. Как писал преподобный Максим Исповедник, «любовь — это добродетель воли». И большая часть проблем в личностных отношениях сегодня происходит из того, что мы не умеем любить и не имеем навыка разрешения каких-то неизбежных конфликтных ситуаций именно вокруг «практики» любви друг ко другу.
— О чем нужно помнить, если ты стараешься воплотить заповедь о любви к ближнему в своей жизни?
— О том, что очень важно уметь оформить свою любовь, превратить во что-то конкретное. Например, раньше никто не переступал порог дома, не пожелав мира этому дому и семейству, не входил, не сняв шапки, не перекрестившись, не положив поклон перед иконами и так далее. А сейчас всё это утрачено — и мы оказались в пространстве быта, где отсутствуют какие-либо высокие идеалы, воплощенные в практике, где вроде бы много всего понамешано, но определенного вкуса всё еще не появилось.
— А какие формы Вы используете в своей семье?
— Для меня активная, деятельная любовь к своим детям заключается прежде всего в совместном времяпрепровождении. Это спортивные занятия, езда на велосипедах по вечерам, чтение и обсуждение прочитанных книг, работа в мастерской вместе с мальчишками.
Одна из первостепенных задач христианской семьи — преодоление отчуждения, которое сейчас навязывается (особенно новыми технологиями) человеку так, что сопротивляться ему не хватит никаких сил. Если ребенок сидит за столом и в это же время общается в социальной сети по своему смартфону, понятно, что ребенка в этот момент с вами нет, хотя он даже может вставлять в беседу какие-то фразы. Такие вещи должны быть жестко табуированы: за столом сидим без телефона. А если посмотреть с точки зрения мирской, а чего, собственно говоря, табуировать, зачем? Он тебе мешает? Нет. Он с тобой спорит? Нет.
У любви должен быть реальный, осязаемый плод: поступки, личное общение, жертва своим временем, ущемление своих собственных интересов и так далее. Если мы говорим, что любим какого-то человека, но при этом а) мы ничем не жертвуем, б) другой человек не видит ничего, кроме произнесенных нами слов, — то, конечно, это не любовь, это что-то ненастоящее, виртуальное, мнимое. Сегодня мы сами создаем вокруг себя много ненастоящего, производим подмены, которые могут сильно аукаться в реальной жизни.
— А что это за подмены?
— Например, когда человек публикует поздравление с Рождеством Христовым в социальной сети и вместе с тем не посылает личное поздравление людям, которых любит, происходит подмена любви. Любовь не может быть абстрактной и направленной сразу ко всем, она должна быть все-таки адресной, должна иметь конкретное лицо.
Беседовала Дарья Баринова
