Под «бабушками и дедушками» подразумевались, видимо, участники Великой Отечественной войны, однако я вовсе не уверен, что им фильм Карена Оганесяна пришелся бы по душе, да и вряд ли участники войны увидят эту крайне условную, даже абсурдистскую, на грани кича, серию движущихся картинок.
Настоящим адресатом «Пяти невест» является не кто иной, как нынешние пожиратели поп-корна, размоченного в пепси, то есть поколение, которое буквально завалено отечественными поделками «а-ля авантюрные комедии» вроде «Жениться за 24 часа».
Сюжет прост и в реальности, понятно, неисполним, но вполне подходит для волшебной сказки. Бравый летчик Алеша Каверин (Данила Козловский), прилетев на бомбардировщике в командировку на Смоленщину, должен, по замыслу его товарищей, морально разлагающихся от скуки в закрытом гарнизоне «где-то в Германии», за одни сутки жениться 4 раза. И транспортировать оных невест к их законным мужьям. Выдавая себя за друга Вадика Добромыслова (Артур Смольянинов), наш сказочный герой знакомится с водителем почтового грузовика Зоей (Лиза Боярская), которая, не без забавных кувырканий, превращается в его сообщницу.
По прибытию в деревню, лейтенант Каверин скоро женится на искомой Насте (Светлана Ходченкова), гуляет на свадьбе и разоблачается, в смысле – не сбрасывает тут же одежду, а раскрывает свой истинный лик авантюриста.
Но изголодавшихся по молодцам девушек это обстоятельство нисколько не смущает, сначала фиктивно и эффектно, то есть с мордобоем, выскакивает замуж вслепую Катя (Юля Пересильд), а затем и еще две невесты (Ксения Роменкова и Ирина Пегова). Ближе к финалу девушки уже вешаются на Каверина чуть ли не толпами, но тот вовремя убегает в спасительную полуторку к своему ценному брачному грузу.
Как понимает проницательный читатель, в классической комедии всё и всегда оканчивается счастливо, хотя все маски сброшены, и точки во всех загогулинах стремительной фабулы расставлены.
А вот по ходу картинки возникает немало сигналов, их еще можно назвать – «псевдоляпами», - которые призваны указать внимательному зрителю, что под карнавальной маской легкой комедии ему показывают нечто иное.
Дело в том, что одним из авторов сценария «Пяти невест» значится Юрий Коротков, любитель нашпиговать прикольную киношку запредельными значениями, то есть смыслами, которые как бы «просвечивают» сквозь первый слой кинопленки. Этот постмодернистский прием со знанием дела используют и американец Квентин Тарантино, и наш Валерий Тодоровский, и учитель Оганесяна - Юрий Грымов, в начале 90-х на поприще рекламного бизнеса «оживлявший» классические картины русских художников.
«Пять невест» - не так просты, как кажутся. Потому что «Пять невест» - это пародия на кинематограф 30-40-х годов. На ядреный соцреализм сталинского пошиба, наилучшим образцом которого являются «Кубанские казаки» Ивана Пырьева.
Даже комедиографу необходимо думать о том, каким образом его фантазия соотносится с такой эстетической категорией как правдоподобие. Для того и существуют условности жанра. В прологе киносказки на истребитель Лехи и Вадика десятками падают немцы с нераскрывшимися парашютами, в ярости стреляя из автоматов, и пули отскакивают от фюзеляжа, словно резиновые. А потом у этих гротескных фрицев, валящихся скопом на истребитель, подобно манне небесной, у всех до одного, в руках оказываются белые тряпки. Тут-то до советских летчиков наконец-то и доходит, что «Гитлер капут!», а фильм задает такую убойную меру условности, что дальше поверишь во все, что угодно.
И когда в лихую голову Героя Советского Союза Вадика Добромыслова приходит добрая идея (фамилия-то говорящая!) заочно «оженатиться», послав вместо себя лучшего друга, а к нему присовокупляются еще трое товарищей, ничему не стоит удивляться.
Это просто сценаристы, режиссер и вся киногруппа легко, этак по-доброму издеваются над штампами советского кино, и, скажем прямо, не только советского, но и голливудского, и кино вообще.
Вот Алеша, с далеко не случайным именем - здесь в мозг втыкаются хрестоматийные строчки Константина Симонова: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?», и фамилией Каверин – отсылка к другу Пушкина, бравому гусару, увековеченному поэтом в «Евгении Онегине». Так вот, Алеша помогает Кате вызволить грузовик из внезапно образовавшегося в сухом поле препятствия – огромной лужи, и само собой, все руки у него по локоть в грязи. Минуту спустя – руки у Алеши чисто вымыты.
Но кто обращал на подобные «чудеса» особое внимание в прошлом?
Карен Оганесян не просто обыгрывает киношный ляп, а возводит его в энную степень. Когда Алеша залезает в окно к своей второй невесте Кате, то в комнате на комоде мы видим огромное блюдо с наливными яблоками, в то время как действие фильма происходит, как заявлено специальным титром, «где-то через месяц», сиречь, в начале июня. Не иначе, хозяйка дома в июне 1945-го победного года смотала в гипермаркет за пакетом с генномодифированными наливными яблочками, которые ничем не пахнут, и никогда не гниют?
Ладно бы, эти яблоки случились у нее одной, тогда мы бы еще подумали, что это досадная ошибка художника, а то ведь сии фрукты разбросаны по всем подоконникам условно-декоративной «Смоленщины».
Когда же в кадре рождается ребенок, то буквально через пять секунд после своего явления на свет, ребенок сияет чистотой и завернут в одеяльце.
Хэппи-энд являет нам ожидаемое чудо: прилетевшие девчонки, выскочившие замуж буквально из окна, тут же угадывают свою пару в каждом из встречающих их молодых офицеров.
А по-другому и быть не могло, ведь их товарищ Каверин в течение суток просто поработал волшебником.
В финале звучит джазовая интерпретация хита всех времен и народов о «чубчике кучерявом», мудрый командир летной части Вохристюк (Андрей Федорцов) гоняется за своей изменщицей-женой (прямо цитата из фильма Тодоровского-старшего «Анкор, еще анкор!»), а пять счастливо, тютелька в тютельку, совпавших супружеских пар дружно удаляются за горизонт здравого смысла.
Автор: Саша Донецкий