160 лет исполняется памятнику Павлу I. Его открыли на плацу возле Большого Гатчинского дворца 1 августа 1851 года в присутствии императора Николая I. А юбилейные торжества устроители праздника 2011 года в Гатчине захотели встретить в присутствии артистов псковского театра «Карусель».
Ступеньки к успеху
Модель статуи знаменитого памятника выполнил в середине XIX века скульптор Иван Витали, вдохновлявшийся парадным портретом Павла I кисти Степана Щукина. Режиссер «Павла I» Иосиф Радун в конце XX века вдохновился сразу двумя пьесами – Александра Сеплярского и Дмитрия Мережковского. Лет десять назад режиссер, прогуливаясь по гатчинскому парку, подумал, что неплохо бы показать «Павла I» на ступенях лестницы. И вот в 2011 году Радуну неожиданно предложили привезти в Гатчину старый спектакль и показать его как раз на той самой лестнице. Отказываться он не стал. Но для начала надо было старый спектакль восстановить. Для этого пришлось выигрывать грант.
В постановке задействовали почти всю труппу Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина. Как говорит у Мережковского великий князь Константин: «Сам бы король Прусский позавидовал. Ах, черт побери, вот это по-нашему, по-гатчински!» Правда, Константин потом предусмотрительно добавляет: «А все-таки быть беде...»
Особая атмосфера
До показа в Гатчине осталось полтора месяца. Пока же артисты, прежде чем отправиться в отпуск, продемонстрировали старого-нового «Павла I» в Пскове – в Довмонтовом городе у Приказной палаты.
За последние годы в труппе Псковского театра драмы произошли серьезные перемены. Но главных героев «Павел I» не потеряла. В роли императора по-прежнему выступает Владимир Свекольников, а нити заговора все еще в руках графа Палена – Юрия Новохижина.
На всех афишах «Карусели» подчеркивается, что это театр в исторических памятниках. В этом, в значительной степени, и смысл выхода за пределы театральной сцены. Исторические памятники призваны выполнять ту роль, которую в закрытом пространстве выполняют декорации. Создается особая атмосфера. Если исходить из этого, то псковские показы «Павла I» производили странное впечатление. «Карусель» повернулась не тем боком. Исторические памятники, пускай и более ранней эпохи, не принимали никакого участия в действии. Более того, все было сделано так, чтобы зрители их не видели.
Лицом к лицу
В Довмонтовом городе две трибуны установили друг напротив друга, оставив в стороне и Приказную палату, и Троицкий собор. Так что у зрителей появилась отличная возможность рассматривать друг друга. Кроме того, можно было хорошо рассмотреть палатки с аппаратурой и звукорежиссером. Добавляем к этому прожектора, провода, большие шипящие колонки, дымящиеся металлические бочки и тому подобное. Атмосфера создается и вправду особенная, но не совсем историческая.
Спектакли начинали показывать в 21.30, что для времени белых ночей все равно что днем. Солнце продолжало бесперебойно светить. Но прожектора все-таки включали, ослепляя отдельных зрителей. Огонь свеч, который зажигали по ходу дела, пропадал в светлом пространстве. Следовательно, эффект, очевидно задуманный режиссером, был минимален. Обещанные «роскошь придворных празднеств и поражающая воображение иллюминация» растворились в воздухе. Надо было обладать слишком сильным воображением, чтобы увидеть здесь «роскошь придворных празднеств».
В честь рыцаря
В русской истории словно бы существует несколько Павлов I. В зависимости от политической конъюнктуры его преподносят то поборником рыцарской чести и реформатором, то сумасшедшим властолюбцем. Многолетние усилия историков, писателей и режиссеров привели к тому, что воспринимать Павла I сумасшедшим более привычно. Но Дмитрий Мережковский был не из числа тех, кто следовал привычкам. Развеивая потемкинский дух, Павел Петрович в представлении Мережковского был рыцарем: без страха, но с упреком. Дон Кихот в короне. Отсюда и к месту пришедшая фраза: «В «Ведомостях» пишут: «Российский император, желая положить конец войнам, уже одиннадцать лет Европу терзающим, намерен пригласить всех прочих государей на поединке сразиться». Самодержец, способный на самопожертвование. В таком случае себя в жертву он уж точно приносил регулярно, как будто он был магистр не только Мальтийского, но и Мазохистского ордена.
Череп и кости
Павел I у Радуна – беспечен и подозрителен одновременно. Император как любитель ритуалов и карнавалов. Он – большой ребенок в огромной стране. Многообещающий, но капризный. Если бы Дон Кихоту Сервантеса досталась императорская корона, он бы тоже еще неизвестно что наворотил.
В России, в некотором смысле, каждый правитель в какой-то момент в глазах многих соотечественников превращается в самозванца. Так что сюжет, в который вплетены первые лица: Екатерина, Павел и Александр – на все случаи жизни и все времена. У каждого есть свой скелет в шкафу. А если не в шкафу, так в гробу, как в случае с Екатериной II. Поэтому и появляется на сцене гроб со скелетом убитого гвардейцами мужа Екатерины и отца Павла. Осталось только осмыслить происходящее и короновать скелет, восстановив справедливость. А вот терзания убийц и сама сцена цареубийства создателей псковского спектакля, похоже, мало волнуют. Воронка российской истории засасывает словно бы сама собой.
Остается надеяться, что гатчинский показ «Павла I» пройдет в более подходящих условиях. Все-таки, несмотря на все свои странности, Павел Петрович был не самый плохой царь. Почти такой же хороший, как памятник ему.
Театр «Карусель» – первый в России репертуарный театр в исторических памятниках на открытом воздухе. Создан при Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина с 1988 года. Художественный руководитель – Вадим Радун.
