«Мне захочется отступить к стене, я прислонюсь к ней спиной, изо всех сил попытаюсь в нее втиснуться, а она будет отталкивать меня, как в каком-то ночном кошмаре. Все это я могу представить. И знал бы ты, до чего ярко!»
«Стена», Жан-Поль Сартр
В день концерта в Санкт-Петербурге, заселяясь в гостиницу, я встретил человека, которому срочно потребовалось отдать в химчистку желтую рубашку в народном стиле – без воротника и с узорами на груди. «Интересно, куда он собрался в таком наряде?» - подумал я. Спустя четыре часа я встретил этого парня в 25-тысячном зале СКК «Петербургский». Одет он был в ту самую рубашку цвета только что вылупившегося цыпленка. Все правильно, на такие концерты надо ходить в чем-то особенном. И уходить окрыленным, чтобы потом была возможность перемахнуть через какую-нибудь преграду.
Личное дело
«Стена» - единственное в своем роде произведение, которое для удобства можно назвать музыкальным спектаклем или рок-оперой. В действительности, «Стена» - личное дело Роджера Уотерса, которое разрослось до невиданных размеров. Точнее говоря, виданных в тех немногих городах, куда «Стена» все же доехала. Начинается она с воспоминаний Роджера Уотерса о своем отце, погибшем в начале 1944 года на побережье Италии во время высадки союзников. На экране появляется портрет Эрика Флетчера Уотерса. А в это время за клавишами на сцене уже стоит сын Роджера Уотерса Гарри, которого из-за его окладистой бороды издали можно принять за дедушку Роджера. Гарри родился незадолго до записи альбома и его голосок тогда же успели вставить в песню «Goodbay Blue Sky».
«Стена» оправдала ожидания тех, кто хорошо воспринимает творчество Pink Floyd 70-х годов. И не оправдала ожидания тех, кто ждал от Уотерса чего-то нового. Все перевороты в музыке Роджер Уотерс совершил еще в прошлом веке и в 67 лет может себе позволить делать то, что хочет. И его желания совпадают с огромными техническими возможностями.
Дать пинка
С самого начала стало ясно, что расположился я удачно: в центре, в фан-зоне. В 10 метрах от меня на 130 метровой сцене была установлена похожая на мумию зловещая вешалка в черном кожаном пальто.
Один из основателей группы Pink Floyd вышел, облаченный в черную футболку, черные брюки и белые кроссовки. Ему подали то самое черное пальто. Образ дополняли темные очки, после чего перевоплотившийся автор «Стены» небрежно пнул тряпичную куклу Пинка, лежащую под ногами. Перед этим белого круглоголового Пинка на сцену вынесли люди в черных касках. После пинка жалкий Пинк упал прямо к нашим ногам. Через час ему снова придется упасть с еще большей высоты – с возведенной на сцене стены высотой в 12 исполинских картонных кирпичей. И тут же рисованный Пинк поднимется на ноги на огромном экране. «Стена» - это вообще музыкальная история падений и взлетов. Во-первых, взлеты и падения Пинка. Во-вторых, взлетают и падают самолеты, вниз летят бомбы, над головой кружится гигантская клыкастая свинья с татуировкой на боку: «Drink Kalashnikov Vodka». Прежде чем рухнет стена, слишком многое должно вознестись и упасть. «Стена» посвящена преодолению искушений и предрассудков и обретению внутренней свободы. Политические мотивы важны, но не они определяют сюжет. Под стеной, в первую очередь, понимается блокировка сознания. Ограниченность.
Все первое отделение стену между музыкантами и зрителями методично возводили бесстрастные люди в наушниках. Над сценой взметались гигантские надувные марионетки. По высокой длинной платформе над музыкантами вышагивали люди в черном с красными знаменами. В центре знамен в белом круге были два перекрещенных молотка. Песни звучали в версии, максимально приближенной к студийному альбому 1979 года. Возле сцены звук отвечал самым строгим требованиям. Еще одним вокалистом был Робби Уайкофф. На гитарах играли Дэвид Килминстер, Джордж Эдвард Смит и Сноуи Уайт. Причем ведущая роль отводилась не Уайту, выступавшему с Pink Floyd еще при Дэвиде Гилморе, а Килминстеру.
Кирпичный завод
Недоброжелатели Роджера Уотерса часто путают чрезмерный пафос с крупномасштабностью. Уотерс сделал из частной жизни маленького героя общественно-политическое и культурное явление мирового масштаба. Но он достаточно ироничен и не позволяет себе переходить границу, за которой одни лишь громкие слова и пышные гитарные соло. Уотерс, привлекая для своего выступления огромные силы, все-таки рассказывает частную историю. Но для этого ему нужна целая армия людей и боевого снаряжения. Борьба за мир требует крепких кулаков, 424 кирпича, 112 тонн оборудования, 82 подвижных прожектора, 55 тонн декораций, 10 оптических стабилизаторов, 172 громкоговорителя и штук 15 гитар.
На подмогу пригласили 20 детей из петербургского детского дома № 14 с ограниченными возможностями здоровья (певших, приплясывавших и отбивавших ритм, а потом бросившихся к выпучившему глаза надувному учителю). Уотерс с бас-гитарой наперевес прикрывал детей в правого фланга.
Тем временем в кирпичи «встраивались» все новые и новые лица. Сотни фотографий и кратких биографий. Вряд ли есть в популярной музыке что-то, что более ярко и объемно отразило бы противоречивый XX век. И за 30 с лишним лет, прошедших после создания «Стены», актуальность написанного только выросла. Успешное разрушение Берлинской стены, закончившееся показом в Берлине «Стены» Уотерса, - всего лишь эпизод. Стены без конца возводят и разрушают во всех концах света. В основном, в мозгах.
Под масками
Уотерс одобрительно кивнул, обратив внимание на белые маски в руках зрителей первых рядов фан-зоны. Маски нам раздал за полчаса до концерта некий поклонник Pink Floyd, посетовав, что в Москве масок было мало – всего 10. К петербургскому концерту энтузиаст вырезал 100 белых масок из ватмана. Их надо было поднять во время соответствующих слов при исполнении «Another Brick In The Wall. II» («Еще один кирпич в стене»).
Сильный эффект производил экран, когда уменьшающиеся кирпичи словно бы затягивали стоящих людей внутрь. Впрочем, музыка, знакомая с детства, затягивала еще больше. Лирика Уотерса в «Стене» имеет прикладное значение. Она двигает фрагментарный сюжет. На стене то и дело возникали разные образы, в том числе кадры из одноименного фильма Алана Паркера. Но не только. Когда Уотерс надел акустическую гитару и запел одну из самых пронзительных своих песен «Mother», то образовался дуэт. В огромном круге-иллюминаторе на заднике отразилось лицо того же Уотерса тридцатилетней давности. «Может, мне податься в президенты?» - пропел Уотерс. «Можно ли доверять правительству?» - продолжил он. В левой части стены по-русски немедленно большими буквами высветился вольный перевод: «Никогда, блин».
Задушить в объятьях
Роджер Уотерс вообще недоверчивый человек. Особенно когда речь заходит о власти. В 1984 году вместе с Pink Floyd попал в черный список в СССР, поставив в одной из своих песен в один ряд Брежнева, Тэтчер и Рейгана. Теперь тот черный список – всего лишь курьез, а вот черный список самого Уотерса с той поры значительно вырос. Изображения кое-кого из политических лидеров, включая Буша и Обаму, тоже промелькнули перед публикой.
«Mother» - совсем не типичная песня о материнской любви. Скорее, это музыкальная иллюстрация того, что называется «залюбить до смерти» или «задушить в объятиях». Отсюда и заключительный вопрос: «Мама, не хватила ли ты через край?» Родина-мать иногда бывает чрезмерно внимательной. И это дает повод все новым и новым поколениям задавать вопрос, какой задавал в песне «Mother» Пинк: «Мама, не пошлют ли меня на линию огня?» А почему бы и нет?
Огня в «Стене» вообще много. Уотерс в образе лидера нации с бедра палит из автомата по зрителям. Особое явление - сногсшибательный фейерверк, особенно вначале. В стену врезается самолет. Один из верхних кирпичей с правой стороны даже вспыхнул. Полуметровое пламя моментально погасили и кирпич заменили. Незаменимых кирпичей у нас нет.
Застенки
«Стена» в некотором смысле производит угрожающее впечатление. Но не тем, что в ней летают бомбардировщики и свиньи. Угрожающее в смысле нечто неизбежное, что невозможно остановить. Монументальное, как стихия, но при этом сочиненное и сделанное людьми. Продуманное. Правда, тем, кто находился от сцены далеко, самого Уотерса было не просто разглядеть. А наблюдать за ним было не менее интересно, чем за бесчисленными визуальными фокусами.
Еще одна очень важная для первой части песня – «Goodbay Blue Skay» («Прощай, синее небо»). Звучит баллада, по небу медленно проплывают бомбардировщики, высыпая на головы людей кресты, звезды Давида, мусульманские полумесяцы, серпы и молоты, логотипы Shell и Mercedes. Позднее досталось и Apple. Идеи часто бывают страшнее бомб. Всякая идея, доведенная до крайности, приводит в тупик, а иногда ставит к стенке. «Goodbay Blue Skay» - прощание с условными границами, которые очень многими воспринимаются как безусловные. «Стена» хороша тем, что многозначительна. Она не только разделяет. Без несущей стены все рухнет. Поэтому те сотни лиц известных (как Улаф Пальме) и неизвестных людей встраивались-вписывались в кирпичные прямоугольники. Жертвы террора и бесчисленных войн - мировых и локальных. Вьетнам, Афганистан, Южная Осетия...
Сцена расстрела
Во время антракта, в котором звучали народные мелодии, включая горловое пение, музыканты облачились в военную форму. После этого они, наконец, пробились сквозь стену, спустившись ближе к зрителям. Уотерс еще глубже вошел в образ. На нем появились черная рубаха и серый галстук. Белые кроссовки сменились на черные сапоги с укороченными голенищами. Знаменосцы еще раз вынесли красные знамена с перекрещенными молотками. Тоталитарный мир в «Стене», прежде всего, символизирует гитлеровский нацизм. Но без советских деталей времен Сталина тоже не обошлось. Кроме портретов Сталина и Гитлера (в белых наушниках) на стене мелькнули портреты Мао и прочих правителей.
Еще раз маски зрителям пригодились, когда зазвучала песня о ненависти («In The Flash»), где «вождь в кожанке» поет о евреях, чернокожих и наркоманах. Тогда-то в руках Уотерса и появляется автомат. Но это не столько разоблачение вождизма, сколько наглядное изображение обывательского представления. Материализация страхов и поиск простых решений.
Без кожи
Одно из самых сильных впечатлений второго отделения – исполнение «The Show Must Go On» («Шоу должно продолжаться»). В оригинале песня, построенная на многоголосии, исполняется в духе The Beach Boys и с участием сессионных вокалистов The Beach Boys. На концерте вокальная группа вживую до мельчайших деталей воспроизвела эту песню, в которой говорится об утрате свежих впечатлений от выступлений перед публикой. Судя по живой реакции музыкантов, им такая утрата не грозит.
И все же пришло время скинуть чужую кожу, сорвать галстук и, скомкав, швырнуть черную рубашку под сцену. Роджер Уотерс с радостью это сделал и снова стал самим собой. Стена, как и положено, обрушилась в нужное время, заставив первые ряды отшатнуться. После чего наступило время умиротворения. Под песню «Outside The Wall» («За стеной») все основные участники представления выстроились в ряд у края сцены. Роджер Уотерс держал в руках трубу и представлял музыкантов. На глазах некоторых из них выступили слезы. Слезы были и у многих зрителей. Еще одной стеной стало меньше. И это значит, что кто-то сейчас возводит новую стену.
Фото www.starslife.ru
Автор: Алексей Семенов