На встрече с читателями, которая прошла в Псковской областной универсальной научной библиотеке, литературный критик Валентин Курбатов напомнил, что помимо всего прочего он еще «и член Общественной палаты». Далее последовало существенное дополнение: «Хотя лучше бы в этом не признаваться».
Почти весь часовой монолог Валентина Курбатова был построен на таком вот противопоставлении. Вроде бы имеются какие-то достижения (и не только у него лично, но и у страны), но… И далее шло множество разных «но» – одно другого страшнее. Например, когда в начале 60-х годов Курбатов переехал в Псков, здесь жило намного больше жителей, чем сейчас. Зато сейчас намного больше машин. Да и многие люди стали бездушны, как машины. Однако «российская литература начинает постепенно приходить в себя». И при этом «в России уже никто не оглядывается в сторону писателя, уже нет этой тайны волнения».
С одной стороны, у Валентина Курбатова трагическое восприятие действительности. «Сегодняшнее зло разгулялось как никогда. Вчерашнее зло – это нынешняя добродетель». С другой стороны, именно сейчас пришло настоящее литературное признание. В прошедшем году ему присудили Всероссийскую Пушкинскую премию. «Теперь у меня «полный бант», – с удовлетворением и одновременно с легкой иронией произнес Валентин Курбатов, – Толстовская, Пушкинская и Горьковская премии».
И как следствие – именно Курбатову доверили произнести речь памяти Льва Толстого на станции Астапово, где сто лет назад умер великий писатель. И, «чтобы не уступать слово Дмитрию Быкову или Виктору Пелевину», Курбатов согласился. Хотя и убежден, что никто из ныне живущих, кроме Валентина Распутина, по статусу это сделать не мог. Но Распутин отказался (на 50-летии со дня смерти Льва Толстого произнести слово доверили Леониду Леонову). «Надеюсь, вы не будете говорить о церкви?» – задали Курбатову вопрос осторожные организаторы юбилейного мероприятия. Курбатов, по его собственным словам, «гордился, нервничал, трясся, погибал…» Но 45-минутное слово произнес. И готов продолжать в том же духе, и не обязательно по поводу какой-нибудь круглой даты. Слова Курбатова полны неподдельной боли. Он, например, в ужасе от «обезумевшего чиновничества». И в то же время Валентин Курбатов вписан в существующую систему и активно с этим чиновничеством сотрудничает (может, поэтому и имеет дополнительную причину приходить в ужас).
На встрече с читателями Курбатов цитировал философский журнал, в котором разные авторы говорят примерно об одном и том же – о том, что «воздух России отравлен», что наступил «паралич воли» и что об этом надо говорить так, «чтобы и глухой рано или поздно услышал, иначе ситуация взорвется». «Несу сегодня губернатору в качестве развлечения», – сказал Валентин Курбатов, показывая этот журнал.
Обозначил Валентин Курбатов и другие ориентиры. По его мнению, на них и следует равняться нашему обществу, чтобы избежать взрыва. Одним из таких ориентиров он считает опубликованный в прошлом году манифест Никиты Михалкова. После чего Курбатов наиболее полно обозначил свою имперскую позицию, которой он последовательно придерживается (вспомнить хотя бы его участие вместе с «Единой Россией» и Александром Прохановым в создании Священного холма под Изборском). В этом как раз и кроется противоречивость позиции Валентина Курбатова. И хотя бы для того, чтобы это увидеть, стоит приходить на встречи с ним.
Валентин Курбатов цитировал философский журнал, в котором разные авторы говорят примерно об одном и том же – о том, что «воздух России отравлен», что наступил «паралич воли».
