Нашлись бы шесть российских фильмов такого же высокого уровня, снятых в последние годы? Едва ли, учитывая, что осенний немецкий киномарафон проходит в российских городах Северо-Запада уже в течение шести лет. И всякий раз нам показывают фильмы очень высокого уровня. За прошедший календарный год в той же «Победе» столько приличных российских фильмов нам точно не показали.
Пронзительный голос
Новый немецкий кинематограф в чем-то похож на нынешнюю немецкую футбольную сборную. Многоликий, энергичный, крепкий, успешный. И не совсем немецкий. Даже в камерном фильме Каролины Линк «Зимой будет год» это чувствовалось. Особенно в конце, когда начинает звучать пронзительный голос Питера Гэбриела (его композиция «Signal To Noise» из альбома «Up»). И тогда частная история семьи Рихтер приобретает мировой масштаб. Впрочем, от Каролины Линк этого следовало ожидать. Ее предыдущий фильм «Нигде в Африке», получивший «Оскар», вообще снимался в Кении. Но дело не в географии, а в философии. Лучшие немецкие режиссеры с одинаковым упорством обходят патологии и совсем уж избитые истины. Искусство внятно излагать истории без заискивания перед зрителем не забыто. И зритель реагирует правильно. Во всяком случае, на психологическую драму «Зимой будет год» воскресным вечером в Пскове пришло очень много зрителей.
По сюжету фильма семья Рихтер, казалось бы, преуспевает. Отец-ученый пишет и издает толстые книги. Мать занимается модным интерьером. Старшая 22-летняя дочь репетирует главную роль в мюзикле. У младшего 18-го сына тоже блестящее будущее. До тех самых пор, пока он не кончает жизнь самоубийством. И постепенно выясняется, что в этой семье рвется все, что можно.
Болезненное просветление
Через год после смерти любимого сына мать находит опытнейшего художника Макса (Йозеф Бирбихлер), которому поручает написать двойной портрет – погибшего сына Александра (Сирил Шестрем) и старшей дочери Лили (Каролина Херфурт). Двойной портрет – двойной гонорар. Двадцать тысяч евро. Художник может быть доволен. Тем более что «оживлять мертвецов» в своих картинах он уже успешно пробовал.
Но художник оказался человеком ответственным, и вместо того, чтобы подойти к делу как ремесленник, он начинает изучать своих героев. И живых, и мертвых. А Лили берется изучать художника. Ремесло отступает. Наступает болезненное просветление. Сюжетные повороты не очень резкие. История рассказывается ненавязчиво, без искусственных ходов. Жизнь и смерть аккуратно разводится по сторонам. «Людей я боюсь больше, чем одиночества», – в начале фильма произносит художник, но благодаря искусству слышать другого человека он начинает этим одиночеством тяготиться. И это внутренне преображает не только его, но и девушку, которую он рисует.
Если бы кинопрокатчики услышали нормальных зрителей, то поняли, что даже сейчас люди готовы ходить на фильмы, которые почему-то заранее записали в некассовые. Но для этого нужен кто-то, кто тоже подойдет к своему делу как к искусству и преобразит кинопрокат.
Освежить память
Обо всех фильмах, показанных на фестивале, в одной статье не расскажешь. Поэтому я выбрал два. Так сказать, два портрета немецкого кино. В качестве контраста – несколько слов о «Буре» Ханса-Кристиана Шмида. Девизом «Бури» могла бы стать фраза, произнесенная в самом конце фильма: «Чем больше вспомните, тем лучше».
Прокурор Гаагского трибунала Хана Майнард (Керри Фокс) пытается осудить сербского генерала, который когда-то зверствовал в Республике Сербской. Свидетель обвинения кажется ей надежным человеком. Но свидетельские показания неожиданно рассыпаются. Это резко меняет жизнь не только жертв военных преступлений, но и самого прокурора. Рассыпаются не показания, а надежды. А для кого-то – и сама жизнь.
В 103 минуты игрового времени авторы, минуя массовые сцены, вместили чуть ли не всю новейшую историю Европы. Эмиграция, насилие, евробюрократизм, торопливое расширение Евросоюза… Но, прежде всего, это личная драма людей. Пока политики цинично занимаются политической торговлей, а военные преступники рвутся в политики, две слабые женщины (прокурор и свидетель) пытаются вернуть в жизнь норму. И у них понемногу получается.
Немецкий кинематограф – не самый влиятельный в мире. Но в полуфинал чемпионата мира Германия, так же как и футбольная сборная, наверняка бы попала.
Новый немецкий кинематограф в чем-то похож на нынешнюю немецкую футбольную сборную. Многоликий, энергичный, крепкий, успешный. И не совсем немецкий. Если бы кинопрокатчики услышали нормальных зрителей, то поняли, что даже сейчас люди готовы ходить на фильмы, которые почему-то заранее записали в некассовые.
На фестивале были показаны:
«На краю рая» (Германия, Турция, Италия), режиссер Фатих Акин
«Буря» (Германия), режиссер Ханс-Кристиан Шмид
«Цвет сакуры» (Германия), режиссер Дорис Дёрри
«Зимой будет год» (Германия, США), режиссер Каролина Линк
«Крабат. Ученик колдуна» (Германия), режиссер Марко Кройцпайтнер
«Германия 09» (Германия), режиссеры Фатих Акин, Том Тыквер, Вольфганг Беккер и др.
Автор: Алексей Семенов
