Эпиграфом к статье о презентации книги псковича Игоря Афанасьева «Сапер, который ошибся» могло бы стать высказывание прусского короля Фридриха: «Русского солдата мало убить, его надо еще и повалить». Эти слова напомнил протоиерей о. Владимир Попов, настоятель храма Святителя Николая в Любятове.
Старые раны
Казалось бы, ничто не предвещало бурных дискуссий. В читальном зале Центральной городской библиотеки города Пскова собрались ветераны войны в Афганистане, солдаты 76-й воздушно-десантной дивизии, священники… Кое-кто подумал, что сейчас начнется привычное хоровое прославление «чудо-богатырей». Такие дежурные мероприятия в Городе воинской славы проходят регулярно.
Но демонстрации единомыслия, к счастью, не получилось. И причина была не в отдельных высказываниях присутствующих, а в книге, недавно изданной в Москве тиражом 5 тысяч экземпляров.
Игорь Афанасьев в предисловии честно написал: изысков не ждите. Книга мемуарная. Издатели для солидности назвали ее романом. Но, скорее, написанное похоже на заметки. Человек честно рассказал о том, что с ним произошло двадцать пять лет назад. Учебка в Ашхабаде, «пересылка» в Кабуле, боевые операции, наркотики, дедовщина, расправы над пленными…
Прежде всего, автор не жалел самого себя. В книге есть такие строки: «Мне неприятно вспоминать эпизоды чрезмерной жестокости, я словно вываливаю гной из старых ран. Но, исторгая из души эти жуткие воспоминания, получаю небольшое облегчение, как приговоренный к смертной казни после исповеди. И хочется рассчитывать на прощение за когда-то совершенные злодеяния, если не от людей, то от Бога».
Электрошок
Очень существенно, что Игорь Афанасьев служил в Афганистане не офицером, а солдатом. У большинства офицеров другой взгляд на ту войну. Дело было в 1983-85 годах. В то время советское телевидение любило показывать, как солдаты-интернационалисты сажают деревья вместе с «братским афганским народом». О сотнях тысяч погибших афганцев и тысячах погибших советских солдат и офицеров предпочитали не говорить.
О. Владимир Попов прокомментировал афганские события так: «Куда мы только не лезли ради утверждения абсурдной идеи коммунизма. Ангола, Алжир, Эфиопия… Это был совершенно наглый и бессмысленный экспорт коммунизма. Наша армия погрязла в воровстве и дедовщине, была лишена нравственности…»
Немного позднее слово возьмет Виктор Никитин, председатель региональной организации «Союз ветеранов войны в Афганистане». Он выскажет возмущение словами о. Владимира Попова, который, по его мнению, вычитал о войне «у борзописцев-журналистов, авторов «Цинковых мальчиков», которые в Афганистане не были». «Мы не экспортировали революцию, а находились там по просьбе законного правительства», – считает Виктор Никитин.
В зале раздалось: «Это фальсификация! Отец Владимир попытался смешать нашу армию с дерьмом!»
В таком случае, с чем смешал ее Игорь Афанасьев? Вот одна цитата из книги: «Дедов своих я не любил за жлобство и капризный характер, при этом они мало понимали в службе и при любом удобном случае подставляли молодых». Молодые, впрочем, тоже старались не высовываться, «каждый боролся сам за себя».
Или взять комбата по прозвищу Зверь. Однажды он в качестве наказания распорядился устроить своему саперу пытку телефоном. «Пытка телефоном – жуткая вещь, – сказано в книге. – Я видел, как душманам надевали на пальцы или уши провода от телефона. Когда крутили ручку полевого телефона, то по проводам шел электрический ток, духи кричали от боли и катались по земле, прокусывая губы и язык».
Кто служил в армии в 80-е годы, тот знает, что пытка током в то время была распространена не только в Афганистане.
Афганский хеппи-энд
Одна из самых запоминающихся сцен в книге – сцена убийства пленного. Это было «испытание, через которое должен пройти каждый разведчик». Не убийство в бою в рукопашной, а расправа с безоружным. Отношения с пленным при этом были нормальные. «Он почти всегда выполнял, что от него требуют, и, если бы не эта проклятая война, мы вполне могли бы подружиться».
Вместо дружбы получилась бойня с применением длинного ножа из черненой стали. Игорь Афанасьев пишет: «Хотел, чтобы удар был хирургически точным, и прошел между ребер, не причинив лишних страданий пареньку… Любая оплошность грозила наездом со стороны дедов и обидными комментариями от своего призыва». Афганский хеппи-энд выглядит примечательно: «Удар получился точным, нож легко вошел по самую рукоятку – и так же легко вышел».
Боевые товарищи добили пленного ножами. Он был мертв, но еще не упал. В общем, не только русского, но и афганского солдата мало убить, его надо еще и повалить.
Старослужащие, наблюдавшие за казнью, о действиях разведчика отозвались одобрительно. Испытание прошло успешно. Рефрен книги «Сапер, который ошибся» таков: ничего личного. Так распорядилась судьба. Кто-то умер во время изнурительного кросса в учебке, даже не доехав до Афганистана. Кто-то героически погиб в бою. Кто-то просто погиб – не героически, а просто так. Кому-то повезло, и он вернулся домой. На презентации Игорь Афанасьев сказал: «После такой войны хочется жить». И он живет. Долгое время работал инженером-конструктором. Сейчас занимается резьбой по дереву (иконостас в церкви в Карамышево – его работа), рисует акварели, пишет книги… Мнения о книге, как и положено, появились разные. Кто-то думает, что главная ошибка сапера в том, что он написал эту книгу. Но если бы он ее не написал, не было бы очередного повода вспомнить о той войне и еще одном безымянном афганском пленном, которого убили, сожгли, а на сожженный труп, пользуясь случаем, поставили ведро с водой. Ничего личного. Просто нужна была горячая вода.
Афанасьев И.М. Сапер, который ошибся: роман М.: Эксмо, 2010. – 320 с. (Афган, Локальные войны). Одна из самых запоминающихся сцен в книге – сцена убийства пленного. Это было «испытание, через которое должен пройти каждый разведчик». Не убийство в бою в рукопашной, а расправа с безоружным.
Автор: Алексей Семенов
