… можно сказать, что в Пскове 18 мая он провел два, а то и три концерта за один вечер. Вначале больше часа на сцене БКЗ Псковской областной филармонии общался с журналистами, как будто проверяя на них свои шутки. А потом, отдохнув полчаса и переодевшись, появился на сцене и еще 2 часа 10 минут рассказывал обо всем на свете. Затем объявил двадцатиминутный перерыв и вскоре снова вышел веселить народ.
На журналистах Задорнов проверял не только шутки. Минут через пятнадцать после начала пресс-конференции он встал из-за стола и подошел к краю сцены. Подогретый вопросами, он обрушил свой гнев на торговцев и банкиров. Утром писатель-сатирик побывал в Псковском кремле, увидел сгоревшие кровли башен и сделал вывод: «Наступило время отдачи кармических долгов. Если такие и сякие (слова заменены – авт.) организовали в кремле ресторан, то туда им и дорога. Главное, что не сгорел ни один посетитель. И вот это замечательно. Если торгаши горят – туда им и дорога… Отторгал славянский мозг торгашей. Торгаши – это низший слой. И не надо превозносить купцов. Кто такой банкир? Потенциальный предатель Родины. Где будет прибыль – там и Родина. Как только начнется заваруха и придет новый Стефан Баторий под ваши стены – они первые перейдут на ту сторону…».
Потом Михаил Задорнов словно бы взглянул на себя со стороны и задался вопросом: «А что это я разгневался?» И тут же ответил: «Мне надо просто завестись перед концертом, вот я так и разошелся…».
Заводился он перед концертом не только с помощью слов. Как бы невзначай, продолжая отвечать на вопрос, Задорнов присел на сцену и стал раздвигать ноги, то есть садиться на шпагат. «Мешают джинсы», – объяснил он недостаточный размах. – Я йогой занимаюсь, но осторожно, потому что йога – отход от жизни».
Отходить от жизни Михаил Задорнов не намерен. Наоборот, недавно завел Живой Журнал в Интернете. За три месяца там зарегистрировались 12 тысяч друзей. Среди них, наверное, имеются даже жители Владивостока. С некоторого времени они питают к Задорнову особые чувства. Сатирик отвечает им взаимностью. Завязалась активная переписка. Люди никак не могут разобраться – на кого похоже большинство женщин Владивостока по утрам. Задорнов считает, что на московских проституток (альтернативный вариант – московские проститутки – похожи на жительниц Владивостока). Рискованные сравнения Задорнов продолжил и в Пскове.
Прогулявшись по Пскову, он сделал вывод: «У вас тоже есть синдром Владивостока. С утра тоже появились бабы на каблуках. Я их сегодня столько видел. Но их не так много, как во Владивостоке, – успокоил он псковичей и псковичек. – Там – все, а у вас – только некоторые экземпляры. Ходить они на каблуках не умеют. Походка – финского дровосека. Еле-еле ногами ворочают. Инвалид на костылях грациознее ходит, чем это ваше бабье на каблуках со стразами. Это пошлость!».
Пройдясь по «торгашам» и «псковскому бабью», Михаил Задорнов с благодарностью отозвался о псковской промышленности, а точнее – о тех, кто производит стабилизаторы. Один такой у него в Юрмале безотказно работает пять лет. После визита на один из псковских заводов Задорнов 18 мая пополнил свой запас стабилизаторов. И все же ни один стабилизатор не остановит перепады его сатирической энергии. «В Пскове ко мне подошел один менеджер, – сказал он. – Ну, это редкие зомби! Это покемоны. Они не отличают пиксель от пенделя и анус от бонуса, но кличут себя менеджерами. И вот один менеджер у вас в Пскове говорил мне «окей». Я ему все сказал, что думаю по этому поводу. Я не беру на работу человека, который говорит «позитивно», «окей», «негативно». Для меня он неинтересен». Уже давно надо было запускать зрителей в зал, а писатель никак не мог остановиться. Наконец, его настойчиво попросили на время уйти за кулисы. На прощание он сообщил всем присутствующим: «Я вас сейчас закодировал и в кое-какое время это вам поможет».
«Телевидение смотришь – сволочь на сволочи, негодяй на негодяе. Ну, я про себя сейчас не говорю. Все-таки исключения есть».
