Здесь можно обнаружить, что от Амстердама до российской деревни всего один шаг. Для некоторых художников каждая картина как приговор, который обжалованию не подлежит. У Любови Костенко все по-другому. Ее живопись обходится без «окончательных решений», герои не поставлены к стенке и не «прибиты гвоздями». Отсюда и ощущение, что характеры их схвачены на лету (и на свету). Очень важны мимолетные жесты и взгляды и вообще все то, что не может существовать долго – например, горящая спичка. Она не освещает и не греет, но расстояние между спичечным коробком и спичкой – это расстояние между скрипкой и смычком. Рукой подать.
Любовь Костенко в своих работах любит обращаться к музыкантам и их инструментам. Она словно бы сама играет на скрипке, притрагиваясь к струнам кистью.
На раннем автопортрете во дворе стоит девушка, в руках которой чистый холст, почти такой же, как снег вокруг. Лицо девушки несколько растерянное, сзади старушка выгуливает собачью тройку (куда несется она?). Отступать некуда, а наступать – незачем. Самое лучшее – найти тихое место и, никому не мешая, наблюдать за тем, что происходит вокруг. Иногда художник обращается к земле, иногда – взлетает над городом.
И тогда внизу видны петербургские зонтики, мимо которых плывет призрачный желтый трамвай. Никаких рельсов под ним нет и, наверное, никогда не было.
Однако нельзя сказать, что Любовь Костенко оторвана от жизни. Наоборот. На картинах не призраки, а люди. Дома, а не тени домов. Все вполне материально, вплоть до ярко красного свежего мяса. Утонченные музыканты тоже любят мясо и копченую рыбу.
Красное мясо, арбуз в деревенской избе, красная помада губах… К красному цвету Любовь Костенко неравнодушна, как и к желтому. И арбуз, и мясо у нее не для того, чтобы есть, а чтобы долго-долго смотреть на них. Все преподносится в разрезе. Это такой срез жизни, в которой место находится всему настоящему, без химических примесей.
Любовь Костенко словно бы играет на скрипке, притрагиваясь к струнам кистью.
