В читальном зале Центральной городской библиотеки Пскова открылась выставка графики, на которой представлены работы Александра Шершнева, Валерия Куликова, Николая Москалева, Ильи Семина, Дмитрия Яблочкина и Натальи Яблочкиной.
В библиотеке во время открытия выставки смотрели не только графику, но и кино. Точнее, программу псковского телевидения пятнадцатилетней давности. С экрана артист Геннадий Золов оптимистично пел: «Была бы найдена подкова, а счастье само себя найдет…» На Старый Новый 1995 год в телестудии собрались деятели культуры. Они танцевали, читали стихи, шутили… Один из тех, кто тогда попал в кадр, был Александр Шершнев. Ни Золова, ни Шершнева уже нет в живых, но в Пскове о них помнят.
Новую выставку посвятили Александру Шершневу. Его не стало два года назад. Шершнев был заметной фигурой не только в Пскове. Он принимал участие в 134 международных выставках. Его работы демонстрировались в 19 странах, от Аргентины до Японии, от США до Монголии. Но сам он далеко и надолго уезжать не желал. Одно из его любимых мест было – Четыре угла в Пскове. Как раз там, где находится Центральная городская библиотека.
С книгами Александр Шершнев был связан всегда. Свой первый экслибрис («Девушка с ключами») сделал, когда учился в школе. И сразу привлек внимание компетентных органов. Они пытались понять – что означают ключи? Нет ли в этом подтекста?
Подтекст в экслибрисах есть всегда. Но Александр Шершнев, когда дело доходило до публичных выступлений, умел выражаться недвусмысленно. «Правду резал» так же охотно, как и вырезал гравюры. Резко отзывался о компьютерной графике, которую считал разновидностью «попсы». Однако признавал, что ручная графика – умирающий вид искусства. Выпускать из рук штихель (резец) не собирался. Как впрочем, не собирался и умирать…
Присутствующие на открытии выставки рассказывали, что внешне он не был похож на художника. Вспоминали его знаменитые усы и кожаный плащ. Действительно, Шершневу не надо было походить на художника, потому что он им был.
Говорят, что книги сейчас стали дорогие. Это так. Но не совсем. Смотря с чем сравнивать. Лет пятьсот назад они были еще дороже. Каждый рукописный экземпляр ценился на вес золота. Так что понятна боязнь средневековых хозяев утратить ценную книгу насовсем. Поэтому книгу «клеймили», то есть ставили книжный знак (экслибрис). Псковский художник Александр Шершнев утверждает, что впервые книжные знаки появились в России (может быть потому, что здесь чаще крали?). Ему, конечно, видней. Экслибрисы Шершнев делает с 1967 года. Всего их за это время появилось около 540. Доказательство этому – участие в 134 международных выставках. Его работы демонстрировались в 19 странах, от США до Монголии, от Аргентины до Японии. 134 международные выставки – звучит громко.
Открытая книга
Собственно, выставка Шершнева открывалась в городской библиотеке дважды. Один раз – во время книжного форума «Книжный Запад», и второй раз – спустя три дня. И это хорошо. Чем больше человек делает открытий – тем лучше. Тем более что собеседник Александр Шершнев неординарный. Перед публикой «правду режет» почти также, как вырезает свои гравюры. Досталось американцам, которые не знают, что такое экслибрис. Досталось «попсе» во всех видах. Шершнев объявил даже минуту молчания «за упокой «попсы». По мнению художника, в изобразительном искусстве «попсой» стала компьютерная графика.
«Ручная графика, это, конечно, умирающий вид искусства… - соглашается Шершнев. - Но лучшее – вернется». А можно сказать, что лучшее – никуда и не уходило. Просто оно сейчас не так заметно, как раньше. Впрочем, экслибрисы очень заметны не были никогда. Не всякий владелец библиотеки захочет поставить на свои книги экслибрис. И не всякий владелец экслибриса захочет показывать свой личный книжный знак публике. Около 200 своих работ Шершнев просто не имеет права выставлять на показ без разрешения заказчиков. У него самого коллекция из 7 тысяч чужих экслибрисов, которую он категорически отказывается публике демонстрировать.
Ключевое слово
В библиотеке Александр Шершнев рассказал историю одного экслибриса, который он сделал еще школьником для своей одноклассницы. На экслибрисе была изображена девушка с ключами. Работа была опубликована в «Комсомольской правде». И юным художником заинтересовались компетентные органы. Что означают эти ключи? Не отмычки ли это? И чем занимается эта одноклассница? Не медвежатница ли она? Медвежатница-одноклассница… С тех пор Александр Шершнев стал несколько осторожнее в выборе тем. Хотя как сказать... Достаточно прийти в городскую библиотеку и посмотреть на выставленные работы. Есть вещи довольно откровенные. «Лучшие экслибрисы – это те, что дарятся», - говорит Александр Шершнев. А ему самому возможность заниматься гравюрой подарил знаменитый псковский художник Валентин Васильев. Это его учитель. О нем Шершнев говорит с исключительной теплотой.
Вспомнил художник и историю сорокалетней давности, когда на четырех углах сгорело предыдущее здание Псковской городской библиотеки. Стояло оно как раз напротив пожарной части. Но огонь все равно заметили не сразу. А когда машины подъехали, обнаружилось, что воду с собой не захватили. Хорошо, что на библиотечных книгах не было экслибриса. А может наоборот – плохо. Вдруг книги с экслибрисами вообще не горят?
Экслибрис – вещь маленькая, умещается на ладони. Если рука художника дрогнула, это будет заметно сразу. Поэтому слова Александра Шершнева о том, что «гравюра ненавидит поддатых» - понятны. Нетрезвым такую работу хорошо не сделаешь. Да и за книгу пьяному лучше не браться. В трезвой голове больше места остается. Лишь бы было чем ее заполнять.
Никто не был против
В читальном зале Центральной городской библиотеки вспоминали псковского художника Александра Шершнёва. Ему бы исполнилось 55 лет. Александра Шершнёва не стало год назад.
В память о художнике в библиотеке устроили выставку его работ. В основном, это экслибрисы. Их в России сейчас мало кто делает. Особенно на таком высоком уровне.
Экслибрисы Александр Шершнев делал с 1967 года. Два года назад здесь же, в читальном зале, он об этом рассказывал подробно. Много шутил, а серьезным сделался только тогда, когда заговорил о своем учителе – Валентине Васильеве. О Васильеве и на этот раз присутствующие вспоминали не раз («он оказывал магическое воздействие, был безоговорочный кумир»).
Всего Александр Шершнёв создал около 540 экслибрисов. Многие из них находятся в частных коллекциях и никогда не выставляются. И в этом нет ничего удивительного. Таково их предназначение.
И все же никогда нельзя было сказать, что работы Александра Шершнёва спрятаны в частных библиотеках. Они демонстрировались в 19 странах. Многие ли псковские художники участвовали в 134 международных выставках?
Для того чтобы сделать гравюру – мало иметь талант. Необходимо терпение. Одно неточное движение – и работа безнадежно испорчена. Художник Владимир Кузнецов вспомнил, что тоже когда-то пробовал делать гравюры. Терпения как раз и не хватило.
А теперь, чтобы издать работы Александра Шершнёва (да и Валентина Васильева) – не хватает денег. Именно на эту скользкую денежную тему разговор неизбежно вывел присутствующих. Велся он примерно в таком духе:
- Надо найти спонсоров и издать.
- Кто бы был против… Но вы учитываете, что существуют авторские права, а они принадлежат родственникам.
- А где родственники?
- В Москве. У жены остались линогравюры. То, что она хочет и то, что мы можем – не обязательно совпадет. Не все так просто.
- Наследники – ненадежные хранители.
- Договоримся… Надо написать письмо, чтобы на издание альбома выделили денег.
- Кому написать?
- Как кому? Турчаку.
- Ему не до нас. Надо в банки обратиться.
- Банки? Ну их в баню…
- Согласен. Давайте лучше скинемся. Даже человеку бомжатистому достать из кармана рублей двести не так уж и сложно.
Наконец, перед присутствующими выступил председатель Псковского отделения Союза художников России Виктор Лысюк. Он тоже советовал особо на всякие письма не рассчитывать.
И тут получилось что-то вроде легкой пикировки между Виктором Лысюком и журналистом Александром Донецким.
- Зачем же вы как Союз существуете? – поинтересовался Александр Донецкий.
- Провокационный вопрос, - неожиданно обиделся Виктор Лысюк. – Вы сами-то что лично сделали?..
Александр Донецкий был несколько озадачен.
- Я пришел почтить память художника, - последовал ответ.
Память, конечно же, рублями и даже долларами не измеришь. Особенно когда нет ни того, ни другого. Но сбор подписей на всякий случай был начат. Подпись поставить значительно проще, чем сделать гравюру. Особого терпения и усидчивости здесь не требуется.
К сожалению, без пробивной силы таланту всегда было непросто. А если художника уже нет на свете, то без друзей-энтузиастов и родственников вообще ничего не произойдет. Ждать, пока чиновники прозреют и поймут, что им надо делать – бессмысленно. Так что, возможно, споры получились не такие уж и бесполезные. Тем более что велись они среди многочисленных работ Александра Шершнёва. Все они черно-белые, но яркие. Они словно бы постоянно перемигивались и подсмеивались. То есть, вели себя так, как очень часто вел себя Александр Шершнёв – легко и непринужденно.
Автор: Алексей Семенов
