Недавно я разбирал старые бумаги и нашел фронтовой альбом песен отца – Александра Андреевича Головкова, командира минометной батареи («Катюши»). Вот эти бесценные листики, написанные и карандашом, и ручкой, я хочу сегодня перелистать. Когда-то их, приехав домой на несколько дней, как участник Парада Победы, держал в руках отец.
Особенно мне тогда почему-то запомнились строки:
С берез неслышен, невесом
Слетает желтый лист
Старинный вальс «Осенний сон»
Играет гармонист.
Многим из нас памятны слова и мотив этой песни. Под звуки старинного вальса несколько поколений «ходили на круг», «любили подруг», грустили и радовались в довоенное время. И потом, на фронте, заслышав эту песню, каждый припоминал что-то свое, дорогое, заветное. И я уже много позже узнал, что песня та называлась «В лесу прифронтовом», слова ее написал Михаил Исаковский, а музыку – автор знаменитой и очень популярной «Катюши» Матвей Блантер.
А вот листок с другой песней – «В землянке». Слова этой песни знали все фронтовики, все женщины страны, да и мы, дети войны, до сих пор помним их. В огне сражений, терзающем людские сердца горем утрат, десятками и сотнями рождались такие волнующие, нежно-лирические и задушевные песни. Порой их сочиняли прямо в окопах и блиндажах.
Хорошо помню, как мы, школьники начальной школы, готовили так называемый «монтаж». Разучивали стихи и песни, выступали перед ранеными, а потом дарили им кисеты с махоркой.
Бьется в тесной печурке огонь.
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Почему-то вместо слова «бьется» мы пели «вьется».
Большинство таких песен было посвящено вечной теме любви. И это, наверное, объяснимо: ведь любовь и верность оставались нередко единственным светлячком в суровой, полной опасности жизни фронтовиков. Именно любовь отогревала солдата в землянке, делала его сильнее, когда «до смерти четыре шага», придавала мужества и воли к победе.
А чего стоила «Темная ночь» (слова Владимира Агатова, музыка Николая Богословского)!
Темная ночь, только пули
Свистят по степи.
Только ветер гудит в проводах,
Тускло звезды мерцают.
Знаю, встретишь с любовью меня,
Чтоб со мной ни случилось.
Удивительные слова, сколько в них искренности и глубоких чувств! Говоря о прекрасных песнях военной поры, хочется рассказать об их исполнительнице, тем более что волею судьбы мне посчастливилось встретиться с ней. Это Клавдия Шульженко.
Первая наша встреча состоялась осенью 1945 года в небольшом уральском городке. Я пришел на концерт с мамой. Мне было всего 10 лет и запомнилось даже не пение Шульженко, а то, как она была одета. Война только кончилась, женщины ходили изможденными, плохо одетыми. Всем было интересно, в каком необыкновенно красивом платье будет московская артистка. Но когда Шульженко вышла на сцену, зал ахнул. Она была в солдатской гимнастерке с орденом Красной Звезды и медалями. Это стало потрясающим зрелищем, тем более для нас, мальчишек. После этого я, затаив дыхание, сидел и слушал голос, который в войну звучал из всех репродукторов. Шульженко пела про «записку в несколько строчек» и про «Андрюшу», рядом с которым нельзя быть в печали. Причем пела негромко, очень нежно, интимно и даже как-то по-домашнему. Порой казалось, что в песнях она разговаривает именно с тобой и поет не голосом, а сердцем: «Помню первый студенческий бал», «Руки, вы словно две большие птицы».
И все-таки самой популярной и любимой песней в ее исполнении стал «Синий платочек», особенно после того, как корреспондент армейской газеты Михаил Максимов по просьбе Клавдии Шульженко изменил на военный лад слова Якова Галицкого. Успех нового варианта песни «строчит пулеметчик за синий платочек» превзошел все ожидания. «За синий платочек!» писали летчики-истребители на фюзеляжах своих самолетов, танкисты – на своих боевых машинах – танках. «Синий платочек» стал поистине лирическим гимном Великой Отечественной войны.
Прав был Василий Лановой, когда говорил, что «нет ничего лучше военных песен, слова этих песен написаны сердцем и кровью». Его коллега по цеху Галина Вишневская в своей книге признавалась: «После ее пения хотелось жить. Я ходила на ее концерты, как в школу высочайшего мастерства».
