Практика показала, что от «варварства» до самого высокого «академизма» всего-то три часа, и два фестивальных спектакля, которые были показаны на сцене научно-культурного центра заповедника «Михайловское», лишь на первый взгляд явили две «театральные крайности».
…Жутковато стало сразу же, когда буйно разукрашенный, в шкурах и бусах, с глиняным мертвенно-бледным лицом, но при нарисованных бакенбардах туземец появился из темноты. Совсем уж страшно стало тогда, когда африканец, он же благородный рыцарь Альбер, прогнавши взашей Жида, стал жадно есть шейку сырой куриной тушки. Впрочем, плохо ощипанная, с болтающейся головой кура, 90 рублей за килограмм в пушкиногорском магазине, и была – Жид, предложивший честному рыцарю прикупить пару склянок яду, чтобы отравить отца. Герцогом, который в финале произнесет слова про ужасный век и столь же ужасные сердца, была красная, кривляющаяся обезьяна.
Коллажем мировых культур назовет свой спектакль режиссер Денис Ширко. Пушкинисты зайдутся в гневном вопросе: «Ради чего?» Люди театра отметят мощную энергетику спектакля, первобытную ее силу. А публика будет вспоминать хруст сырой курицы в крепких актерских зубах да кадры кинохроники с экрана по-над сценой. Там африканцы в своем земном раю невинно-нагие в начале и в хаки, с заходящимися в огненных очередях автоматами наперевес – в конце; там – не театр, но жизнь от варварства до цивилизации, попавшей в чужие руки, как ключи от сундуков Скупого рыцаря…
Но вот лихо «одиченного» Пушкина на фестивальной сцене сменил академически исполненный Толстой, спектакль – на диво без толстовского морализаторства, а просто и как-то по-пушкински очень печально, – выстроенный артистами БДТ и мирового класса режиссером Тимуром Чхеидзе. Другой, но столь же ужасный век, и все те же страсти вокруг чужого добра, а за червонцами – снова хруст, хруст косточек раздавленного доской ребенка. Но ведь и Пушкин, и Толстой каждой строкой своей говорили нам о том, что счастье – изначально было если и не близко, но так возможно в божественном, гармоничном замысле мира.
И две эти такие разные, почти полярные интерпретации классических пьес на сцене, если задуматься, были одной, по сути, попыткой воссоздать это утраченное целое, восстановить божественный текст. Забавно, но через несколько фестивальных дней кукольный театр «Теремок» из Вологды интригу своего незатейливого спектакля по сказке про царя Салтана выстроит на том же: порвана книга со сказками Пушкина, вырваны странички из середины и начисто утерян финал, но представление заявлено в афише и значит – должно быть, кровь из нашего бедного носу. Впрочем, это – уже псковская фестивальная история.
