В последние годы Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль в Псковской области заканчивался в день смерти Пушкина – 10 февраля по григорианскому календарю. В Святогорском монастыре, на могиле поэта, проходила лития. На этот раз с литии все началось. Позднее некоторые постоянные участники фестиваля решили выяснить: в чем высший смысл переноса сроков? Как оказалось, высшего смысла не было. Никаких революционных трактовок, реабилитации Дантеса или чего-то в этом роде. Просто в одном широком потоке на Псковской земле слились Всероссийский театральный фестиваль, Всероссийская Масленица, «Лыжня России» плюс космополитический День святого Валентина (любвеобильному Александру Сергеевичу это бы, наверное, понравилось).
Если XVI Пушкинский театральный фестиваль посвятили связке Пушкин – Гоголь, то XVII фестиваль соединил Пушкина и Толстого. В Пскове появилось целых две Анны Каренины. На Малой и на Большой сценах. На Малой сцене по ходу действия спектакля «Супруги Каренины» у некоторых зрителей возникло непреодолимое желание уснуть и видеть сны. Во время показа на Большой сцене спектакля «Каренин. Анна. Вронский» (Санкт-Петербургский академический театр им. Ленсовета), кажется, обошлось без снов.
Дважды выступили ведущие солисты московского театра «Новая Опера» им. Евгения Колобова – в научно-культурном центре и в Большом концертном зале Псковской областной филармонии. И это был, в основном, академический взгляд на Пушкина и его время.
Академический – не значит скучный. Когда в одноактной комической опере Стравинского (в ее основе – «Домик в Коломне») девушка Параша, обращаясь к гусару Василию, поет: «В восемь завтра на Литейной / за углом, где дом питейный», публика понимающе улыбается. Далее по сюжету гусар Василий должен превратиться в кухарку Марфу, но концертная форма подачи этого не предполагает. Наступает черед других арий, романсов.
Когда на следующий день студенты ГИТИСа из мастерской профессора Кудряшова начали свой спектакль с исполнения «Пушкинского венка» Георгия Свиридова, то показалось, что сейчас вот-вот произойдет чудо. «Новая Опера», выступавшая накануне, на некоторое время превратилась в «старую». «Пушкинский венок» был свеж и непосредственен.
Но потом вдруг студенты заговорили, и стало понятно, что это талантливые, но всего лишь студенты. Отрывки из «Евгения Онегина» в их исполнении преподносились таким образом, что напоминали сырой блин (о, Масленица!), который раньше времени перевернули. У некоторых зрителей возникло почти непреодолимое желание уйти досрочно, во время антракта. Но они не ушли – потому что никакого антракта не было. Рояль укатили «в кусты», вместе с канатами сверху спустили «Руслана и Людмилу», и все снова сделалось менее предсказуемым.
А через полчаса на Малой сцене артисты петербургского БДТ им. Георгия Товстоногова в «Атанде» по «Пиковой даме» (постановка Ивана Стависского) неожиданным образом продолжили то, что резало слух в сценах из «Евгения Онегина».
Это все та же «игра в Пушкина» – максимально ироничная и отстраненная. Сделанная на несравнимо более высоком уровне, но все равно «игра в игре».
Незадолго до этого вдохновитель фестиваля Владимир Рецептер говорил о том, что «вначале мы играем в Пушкина, потом мы играем Пушкина, а потом Пушкин играет нами». Так вот, кто-то проходит этот путь, а кто-то играет в Пушкина (в Чехова, в Гоголя…) всю жизнь. И имеет успех.
Успех был и у артистов Ярославского театра юного зрителя, которые на сцене БКЗ продемонстрировали спектакль «Пушкин. Forever». «Песни западных славян» режиссера Игоря Селина. Представление можно было бы обозначить как фолк-рок-кабак-опера. На сцене под огромным надувным шаром пела и кипела «актерская масса» с красными чемоданами в руках (пели – хорошо, читали – по-разному). «Актерская масса» напориста, она давит на публику. Из толпы регулярно кто-нибудь выскакивает и декламирует что-нибудь пушкинское, а потом все дружно поют «Однозвучно гремит колокольчик», «Шумел камыш…». До «Мурки» почему-то дело так и не дошло. Единственное место спектакля выбивалось из «нормы» – когда проникновенно звучит «Письмо Татьяны». Но вскоре все становится на свои места, актриса, игравшая Татьяну, преображается и, оттопырив зад, развязно танцует под «Камыш». Наступает гармония, публика довольна, литературоведы немедленно находят объяснение произошедшему.
В общем, каждый при желании может найти в пушкинских строках то, что хочет. И извлечь из этого пользу. А того, кто своей профессией связан с театром, это касается в первую очередь. Как писал в 1822 году Пушкин: «Я бедный человек; к тому ж жена и дети…» Подразумевается, что их надо кормить, а чем легче всего заинтересовать читателя или зрителя? И далее Пушкин ехидно добавлял: «Жена и дети, друг, поверь – большое зло: / От них все скверное у нас произошло». Уже без ехидства стоит добавить: и все хорошее тоже. Хорошего на XVII Пушкинском театральном фестивале все равно было больше.
