Кинорежиссер Алексей Герман-младший принимает участие в Фестивале Сергея Довлатова «Заповедник», который с 17 по 19 сентября проходит в Пскове и Пушкинских Горах. Во время дискуссии, посвященной Довлатову и кино, Герман рассказал про фильм о Сергее Довлатове, который как раз сейчас снимает, и про свой взгляд на ушедшую эпоху и писателя.
«Мы с женой очень правильно приехали. Я рад, никаких компромиссов я не делал вообще. Фестиваль делали люди, которые старались и искали финансирование. Не приехать в последний момент было бы хамством и предательством. Я сегодня получил письмо от Кати, дочери Довлатова. Она сожалеет, что имя отца мешается со всей этой гадостью».
«Наш фильм - это четыре дня из жизни Довлатова в начале 70-х годов в Ленинграде. Полувыдуманная история. Мы взялись за Довлатова, потому что нам кажется, что у нас не так много, к сожалению, говорят о выдающейся эпохе 60-70 годов. У нас почти ничего не сказано о Довлатове помимо документальных фильмов, всем известных. Нужно попытаться окунуться в эту эпоху, когда была очень высокая плотность талантливых, тонких, трагичных людей. Пока еще остались места в городе, не украшенные чудным розовым евроремонтом, не все приведено к мещанской эстетике. Это прекрасный момент».
«Мы делаем автобиографию, но с допущениями. Экранизировать Довлатова мог бы только равный, фигура масштаба Феллини».
«В прозе Довлатова есть такая же ловушка, как в прозе Лермонтова. Потому что это не про Довлатова, а про лирического героя, про существо выдуманное. Он рядом, но ускользает».
«В 70-е годы в Питере была совершенно другая концентрация живых глаз. Сейчас Питер генетически лишился этого разнообразия, уехали кто в Израиль, кто в Германию. Питер впадает в финно-угорское торможение».
«Та эпоха была гораздо более художественно аналитична и мощна, чем сейчас. Я помню, какие были дворы и кто жил в этих дворах. Сейчас прохожу, там дебилы с магнитофонами».
«В силу возрастных проблем я по 70-м годам не скучаю. Я в 76-м родился».
«В России такая дилемма. Не выпускаешь из страны интеллигенцию – плохо. Выпускаешь – еще хуже».
«Не было такой, как сейчас, закомплексованной, скукоживающейся культуры. Мы не копировали, а делали свое».
«Довлатов играет огромную роль не только в социальной, но и в духовной жизни. По Довлатову себя многие меряют, мы с ним себя сравниваем и с ним разговариваем. Довлатов живет».
«Для меня было важно попытаться заглянуть в ту эпоху. Мой дед старался всячески выручать Довлатова, всем известны неприятности, в которые он влипал. Мой папа знал Довлатова, они взрослели на расстоянии пары километров, но близкими друзьями не были. Я недавно с удивлением узнал, что его жена и маленькая дочь Катя жили у нас на даче».
«Довлатовская проза несколько модифицировала действительность, творчески ее переосмысливала. Герои оказывались в коллизиях, которых не существовало. Это все обретало свою, оторванную от реальности, правду».
«Я в его судьбе никаких компромиссов не вижу. Он что, не смог бы издаться, если бы написал роман о рабочем классе или рассказ о юности Ильича? Мне кажется, Довлатов органически не мог сделать шаг и перейти в строй советских писателей».
«Все читали большое количество воспоминаний. Лейтмотив: я и Довлатов, как я сделал Довлатова писателем. Никто не отвечает на вопрос, как он стал писателем. Есть удивление: такой высокий и такой красивый, нравился бабам – такие не становятся писателями».
«Если все здорово, таких печальных глаз не бывает. Счастливые люди в 49 лет не уходят».
