Кто они — заведомые лоббисты?
- Михаил Витальевич, рядовому гражданину, мало осведомленному в политических тонкостях, трудно понять: за что отвечает Совет Федерации и что входит в обязанности сенаторов? С одной стороны, деятельность этой структуры вполне прозрачна, а с другой — представляется в образе некоей дамы неопределенных лет, лицо которой прикрыто густой вуалью. Некоторые «более продвинутые» избиратели полагают, что институт сенаторства в его нынешнем виде не что иное, как профанированное образование, созданное для легального лоббирования интересов корпораций и крупного бизнеса. Что вы думаете по этому поводу?
- В мире много двухпалатных парламентов, которые состоят из нижней и верхней палат. Причем представителей нижних палат — всюду выбирают. А вот сенаторов, заседающих в верхних палатах, везде выдвигают по-разному: часть их тоже выбирают, часть назначают короли, а есть и пожизненные сенаторы, причем их кресла передаются по наследству. Потому что верхняя палата (сенат) — по идее должна быть цензором принимаемых законов. То есть, по правилам, нижняя палата должна контролировать исполнительную власть, а верхняя — и тех, и других от лица регионов. И задача сената — отстоять, по возможности, интересы территорий, которые они представляют. В связи с этим идеологические предпочтения у них на втором плане. Например, в Совете Федерации вообще нет партийных фракций. Совет Федерации — это одна фракция регионов, а сенаторы — заведомые лоббисты интересов, прежде всего, территорий, а уж потом иных субъектов, которые для этих территорий полезны: бизнесменов, корпораций или властных структур.
- «Заведомые лоббисты» — это вы хорошо сказали. Понятно, что депутаты региональных парламентов, утверждая кандидатуры сенаторов от законодательной и исполнительной ветвей власти, по сути дела, голосуют за «своего человека» в Москве. Но существуют ли у вас, например, какие-то правовые основы защиты интересов Псковской области?
- Любопытно вот что: всем ясно, что сенатор, который не в состоянии лоббировать интересы области, этой области не нужен. Но поскольку наше законодательство стеснительное, а вернее, местами ханжеское, то у нас нет закона о лоббировании. И поэтому элементарное и узаконенное во всем мире отстаивание интересов регионов, графств, провинций и губерний у нас равно чуть ли ни мошенничеству. А это — не так.
Выполняет ли Совет Федерации основные функции, как сенаты других стран, это вопрос другой. Его можно задать относительно любого властного института, работающего у нас. Потому что процесс становления наших институтов далеко не закончен. Но если все время говорить, что институты демократии нам не нужны, то этот процесс будет бесконечным и бесполезным. Учит практика.
«Нет дверей, которые я не могу открыть»
- Обществу хорошо известны такие профессии, как инженер, токарь, учитель, космонавт, наконец… А вот сенатор — это что? Работа? Профессия? Состояние души?
- Член Совета Федерации — это работа на профессиональной основе. Токарь каждый день подходит к своему станку, член Совета Федерации — садится за свой стол или идет в актовый зал на пленарное заседание. Про инженеров, токарей, учителей, космонавтов, во всяком случае, в советское время слагали стихи и сочиняли песни. Сейчас честный труд вообще не воспевают, в сериалах даже милиционеры по большей части жулики, так что ждать песен о члене Совета Федерации бесполезно. Статьи на сайте Компромат.ру — это да.
- Вас избирают членом Совета Федерации от Администрации Псковской области с декабря 2000 года. Для политика, занимающего столь высокий выборный пост, стаж весьма значительный. Из чего складывается ваш среднестатистический рабочий день? Неделя?
- Я не веду никакой статистики — у меня времени на это нет. Тем более что «фордизм», суть которого в хронометраже рабочего дня, применим только к конвейерному производству. А сейчас и на производстве никто с секундомерами в руках за работающими не следит. Каждый сенатор вовлечен в общий распорядок работы верхней палаты — в слушания, заседания комиссий, рассмотрения законопроектов, разработку законодательных инициатив и так далее. Кроме того, у каждого комитета есть свой более узкий по тематике распорядок. Наш комитет занимается парламентской дипломатией. Поэтому иные дни у меня уходят на встречи с иностранцами — в том числе в ранге послов. Случаются и министры иностранных дел и главы некоторых государств. Но, разумеется, это не подменяет выполнение моего основного предназначения в палате — отслеживать и защищать интересы Псковской области. Естественно, в рамках законных.
- А как практически вы «отслеживаете и защищаете интересы Псковской области»? По какой системе строите взаимоотношения с региональными властями, с жителями Псковщины?
- У меня достаточно разных источников информации по состоянию дел в области. Кроме того, у меня здесь работает помощник. Стараюсь раз в квартал приезжать в Псков и общаться с людьми. Не только начальниками и чиновниками. С жителями области теперь есть возможность встречаться лично в приемной лидера Партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ» Владимира Путина в Пскове. О дате и времени приема сообщают СМИ, записи предварительной нет, живая очередь. Уже одна встреча прошла, какую-то часть вопросов удалось решить прямо на месте по телефону. Проблемы были в неисполнительности местных чиновников.
В прошлом году мы отмечали столетие моего деда — Василия Филипповича Маргелова. И основные события, естественно, прошли в Псковской области. Все было на очень высоком уровне, с большой душевной теплотой псковичей. И за это я вам очень благодарен.
Лоббирую ли я интересы псковичей? Лоббирование — очень точное слово, хотя оно в силу понятных причин приобрело негативный оттенок. Так что я бы его заменил — отстаиванием. Например, я помогаю Губернатору находить общий язык с руководством Партии «ЕДИНАЯ РОССИЯ». В последние годы в нашей стране вновь вернулась значимость партийного влияния. При помощи партийных структур можно решать многие вопросы, и это делали все псковские губернаторы. Уверен, что и будут делать. Другой пример — у меня есть контакт с руководством «Газпрома». Зная, какой важной задачей для псковских властей является газификация области, я помогал Губернатору Михаилу Кузнецову взаимодействовать с теми, кто принимает решение по этим вопросам. «Газпром» стал первой структурой, где мы побывали уже с новым Губернатором Андреем Турчаком после его назначения. Нет таких дверей, которые я бы не смог открыть, если за ними можно решить проблемы моего региона.
Кстати, по поводу тесных связей с областью и псковичами: время от времени до меня доходят слухи, что я являюсь совладельцем того или иного местного бизнеса. Понимаю — кому и зачем это надо. Для того чтобы этим людям верили, они прикрываются моим именем. Сразу скажу: если к кому-то кто-то придет от моего имени — вызывайте милицию. Это лжецы и мошенники.
«Новый Губернатор не даст бездельничать»
- Что вам ближе: агрессивный или лояльный, мягкий лоббизм?
- Это зависит от того, кого лоббируешь. Приходится быть гибким.
- Как повлияет на вашу работу смена Губернатора Псковской области?
- Я был избран сенатором от Псковской области при Губернаторе Евгении Михайлове. Получил доверие следующего Губернатора — Михаила Кузнецова. Признателен за поддержку новому Губернатору Андрею Турчаку. Я не вижу никаких причин, чтобы качество моей работы зависело от смены Главы региона. И Михаил Кузнецов, и Евгений Михайлов душой болели за свое дело, и я был готов всегда им помочь в тех вопросах, которые соответствуют моей компетенции, возможностям, связям, знаниям. Уже сейчас вижу, что и новый Губернатор не даст мне бездельничать.
- Ваше видение перспектив развития Псковской области? В регионе время от времени вспыхивают слухи о предстоящем объединении Псковской области с одним из близлежащих субъектов РФ. Какова, на ваш взгляд, вероятность этого? Что вы думаете по сути вопроса?
- Объединение не всегда повышает эффективность. Вот Евросоюз расширился и получил проблемы. Особенно, когда объединяются относительно бедные регионы. Вместе они могут стать только беднее.
Африканская миссия — дело тонкое
- Вы ведете очень большую и ответственную работу в качестве председателя комитета Совета Федерации по международным делам, представляете в Совфеде интересы Псковской области, а с недавнего времени по поручению Дмитрия Медведева назначены представителем Президента Российской Федерации по Судану. Не тяжела ли «шапка Мономаха»?
- Не сказал бы, что это поручение выбило меня из колеи. Просто пришлось отказаться от всех постов в ПАСЕ.
- Вы известны как опытный арабист и, кроме того, тонкий знаток европейской политики. Почему вам поручена эта африканская миссия?
- Именно поэтому. Потому что Африка сегодня на иной, не колониальной основе продолжает быть тесно связанной с Европой. Например, продавцы сигарет в Касабланке разговаривают на французском языке с парижским прононсом. Африканская элита — сплошь выпускники европейских университетов. Кроме того, наши интересы в Африке пересекаются с интересами, прежде всего, европейцев. Хотя, конечно, и США, и Китай там тоже не дремлют.
Коррупция, как и кризис, тяжелая болезнь
- Возвращаясь к вашей сенаторской деятельности… Сейчас на всех на уровнях власти предпринимают шаги по борьбе с коррупцией. В сознании значительной части псковичей, да, полагаю, и многих россиян, не без помощи СМИ сформировалось мнение, что лидерами списка коррупционеров являются милиция и органы власти. А какова ваша точка зрения? И существует ли вообще лекарство от болезни под названием коррупция?
- Мне трудно судить, кто у нас наиболее коррумпирован. Это — тяжелая болезнь, она обостряется особо, когда государства от одной системы социальных отношений переходят к другой. Например, у нас во времена НЭПа воровали и брали взятки с размахом, который полностью сопоставим с нынешним. Тогда был переход от распределительной системы военного коммунизма к рынку. Сейчас очередной такой переход, который, правда, несколько затянулся. Коррупцией заражены власти абсолютного большинства стран. Другое дело, что в развитых политических системах коррупционеров, как правило, выявляют и наказывают, а в переходных — нет. Потому что в развитых системах бюрократия подконтрольна обществу. А в переходных наоборот — все контролирует бюрократия. Чтобы сталинские или китайские методы действовали, нужен тоталитарный режим. Но вреда от такого режима, в конечном итоге, будет больше, чем от коррупции любых размеров. Коррупция есть даже в Сингапуре, утопическом государстве с очень высоким уровнем жизни, где полиция налагает одинаковые штрафы и на министров, и на обывателей, и на иностранцев. Сейчас там вешают за наркотики. Одно время вешали и за коррупцию. Но и петлей совсем искоренить ее не удалось. Я говорю со слов главы этого государства.
- Еще одна наша общая болевая точка — кризис и его последствия. Об этой коррозии мировой экономики говорили давно, и, тем не менее, для большинства россиян (в том числе и весьма состоятельных) все произошло «неожиданно». В общем, получилось как всегда: думали, что «одна снежинка еще не снег», а тут вдруг скатилась лавина. По мнению некоторых членов Правительства, в частности, министра Кудрина, самая глубокая точка еще не достигнута, нас ожидает, как минимум, трехлетний проблемный период. Есть ли у членов Совета Федерации, Правительства более или менее стройная и, главное, результативная система выведения страны из кризиса?
- Главная роль в борьбе против кризиса, конечно, у Правительства. Так обстоит дело во всех странах мира. Парламенты помогают в этой борьбе, выпуская нужные законы и внося профессиональные предложения по финансовой или экономической политике. Но непосредственно на передовой — кабинеты министров и президенты, то есть исполнительная власть. У нее, конечно, есть представления, как вывести страну из кризиса. Ведь никогда в истории рыночной экономики не было, чтобы та или иная страна осталась в постоянном кризисе. Другое дело, что нынешний кризис — явление новое и мало изученное, всюду в мире борьба с ним ведется, по сути, на ощупь. Ведь даже причины-то до конца не ясны.
- Что бы вы хотели пожелать псковичам в этот сложный и в экономическом, и в моральном отношении период?
- В истории Псковской области и в новейшие времена случались периоды покруче нынешнего. Поэтому нужно продолжать жить и любить свои семьи. Все это кончится, если не в этом, то в следующем году. Пора думать о том, как жить после кризиса.
Автор: Наталья Туробова