– Здравствуйте, Оксана Ивановна здесь живет?
– Здесь, – отвечают в домофоне.
И вот я поднимаюсь на третий этаж, несу радостную новость чуть ли не как хлеб с солью и представляю, как сейчас изменится жизнь незнакомой мне псковички по имени Оксана Ивановна Селезнева.
Французская история
Несколько недель назад заместитель главного редактора телекомпании «ВИД» Владимир Умнов переслал нам письмо из Франции. «Это история, которой мы сейчас занимаемся, готовим к следующим съемкам, – пояснил он. – Подумайте, можно ли хоть как-то раскрутить».
А история отправляет нас в апрель 1944-го. Тогда, холодной весной, немцы привезли в маленький французский городок Ла Флеш группу русских пленных – работать на рудниках, строить дороги, долбить пещеры в горах, где хранили оружие и боеприпасы.
– Честно сказать, местные жители почти не общались с русскими, – рассказывает президент группы историков Ла Флеш 74-летний Даниэль Потрон. – В основном из-за языкового барьера. К тому же пленные были убого одеты, как мужчины, так и женщины. Они использовали такие жесты, которые немного сбивали с толку французов. Например, они крестились по-православному. У французов это делается наоборот.
Среди пленных была беременная девушка, которой очень сочувствовали жители Ла Флеш, – бедняжка, ей рожать скоро, а она тяжести таскает, голодает, ходит в лохмотьях... Девушку звали Валентина Васильева.
Незадолго перед родами Валю забрала к себе французская пара. Валентина Васильева родила в августе 1944-го в местной больнице – меньше чем через час в городке уже были американцы. Новорожденную назвали Оксаной. До октября мама и малышка жили в гостеприимном доме. Осенью русские пленные покинули городок, а в апреле 1945-го улетели из Франции в Россию.
"Тетрадь Ля Феша"
В популярную русскую передачу «Жди меня» решила написать француженка с русскими корнями Наташа Буаденген.
«Лет 10 назад к нам обратилась группа преподавателей, увлекающихся местной историей, – это из письма Наташи в программу «Жди меня». – Они выпускают журнал, который называется «Тетрадь Ла Флеша», в нем несколько страниц посвящено всегда истории города, которая уходит почти в 15 век… Эта группа историков уже когда-то пыталась узнать через консульство, что стало с Оксаной и ее мамой, но они не получили ответа на их запрос. Конечно, эту просьбу можно отнести к категории чистого любопытства, но им бы очень хотелось найти следы этой девочки. Жива ли она».
Историк Даниэль Потрон давно ищет Оксану Васильеву. Он знает, что ее мама родилась в Острове в 1916 году. Знает, что ее мужем был Владимир Некрасов. Знает все о ее первых днях жизни – во сколько она родилась, какой акушерке обязана появлением на свет, как звали людей, которые приютили маму с дочкой.
– Валентина и Оксана были приняты господином Этьеном, профессором математики в Притане, и его супругой. Мама с дочкой прожили в доме Этьенов 4 месяца и были приняты очень тепло. Подруги Валентины приходили навестить ее и Оксану. Общение с семьей Этьен осложнялось тем, что они не говорили по-русски. А Валентина, конечно, не знала французского. Но она говорила немного по-немецки, поэтому общение происходило на этом языке.
Но Даниэль Потрон ничего не знал о том, как сложилась судьба Васильевых после того, как в апреле 1945-го самолет из парижского аэропорта взял курс на Москву.
– Я уже пытался найти следы Валентины и Оксаны. Первый раз это было, как я помню, лет 15 назад, благодаря жительнице Ле Люда Абель Жирардо, которая была членом ассоциации «Франция-СССР». Но эта попытка не увенчалась успехом. Было бы здорово и удивительно найти Оксану. Для меня это было бы особенно приятно, потому что мне сейчас принадлежит дом на улице Рут дела Пе. Тот самый дом, где Оксана и Валентина были приняты в конце войны.
Спасибо Опочке!
Итак, у меня письма, смутные фотографии малюсенькой девочки и троих взрослых, имена и фамилии – и все. С чего начать поиски в Пскове? Со всезнающего Интернета, конечно. Набираем: Валентина Васильева-Некрасова, Остров, 1916 год рождения.
Возможно, если бы не эта строчка, мы бы так и не сумели найти следы русской пленной и ее новорожденной дочки. Но среди ответов на запрос оказалась и выписка из Книги памяти Псковской области. В ней сказано: Васильева-Некрасова Валентина Васильевна, 1916 г . р ., уроженка г. Острова , жила в г. Опочке, русская, учительница школы-интерната для глухонемых, арестована 17 сентября 1951 года, а спустя несколько месяцев реабилитирована.
Итак, искать нужно не в Острове, а в Опочке.
– К сожалению, у нас архивы только за последние 20 лет, – вздохнула директор школы-интерната Людмила Чушева.
Добрые люди подсказывают телефон директора Опочецкого районного центра культуры Галины Евдокимовой.
– Попробуем поговорить со старожилами, – обещает она.
Через несколько дней – звонок из Опочки.
– Нашли могилку Валентины Васильевой, ухоженную, значит, родственники приезжают, – радует Галина Петровна. – И дом нашли, где она жила. Он продан, там новые хозяева.
Дальше я слушаю и не верю нашему везению – оказывается, малышка Оксана уехала из Опочки в Псков! Дело за малым – телефон!
– Он наверняка есть у новых хозяев. Караулим их, уже сколько раз заходили, но пока не застали, – вздыхает Галина Петровна.
И буквально на следующий день – снова Опочка на проводе:
– Нашли адрес! Записывайте: Псков, улица Новоселов…
Вот повезло так повезло: это еще и рядом с моим домом. Вечером после работы отправились с мужем по указанному адресу.
Открывается дверь… и я вижу бабушку одноклассника нашей дочки-девятиклассницы. Да мы же с ней каждый квартал на родительских собраниях встречаемся!
– Оксана Ивановна, вы что, во Франции родились? – оторопела я.
– Да, в Ла Флеше… А что? Ой, дай-ка я сяду…
Я, честно говоря, думала, такое бывает только в сериалах…
«Валечка, останьтесь!»
– Конечно, все, что я знаю о своей французской жизни – это только со слов мамы, – рассказывает Оксана Ивановна. – Мамочка до смерти восхищалась французами, которые забрали ее. Она стала своим человеком в этой семье. Я родилась очень маленькой, кажется, меньше килограмма. И французские врачи, и эта семья меня выходили. Меня все время носили на руках, возились со мной. В церкви на крестинах наши французы хотели назвать меня Сюзанной. Но мама сказала, что в СССР таких имен нет. И меня назвали именем, созвучным Сюзане, – Оксана.
Супруги Этьен так прикипели к молодой маме с Оксаночкой, что упрашивали остаться во Франции навсегда. Но Валентина отказалась.
– С собой в дорогу маме собрали несколько чемоданов одежды, – продолжает Оксана Ивановна. – Очень много детских вещичек, шелковое белье… Французскую ночную рубашку я еще носила. А одну сорочку мама продала в дороге, чтобы купить хлеба – причем продала как платье.
Через шесть лет, в 51-м, маму забрали по анонимному доносу – мол, сотрудничала с немцами. Отсидела девять месяцев в Пскове. Спасибо двоюродному деду и отчиму Оксаны Ивановны – куда только они не писали письма с требованиями выпустить невиновного человека. О тюрьме подросшей дочке не рассказывала. Закончила институт, учила детишек в школе для глухонемых. В семидесятом на маму снова настрочили такую же анонимку, и после визита людей с красными книжечками («Не беспокойтесь, мы во всем разобрались, хотим задать несколько уточняющих вопросов») Валентина Васильевна слегла. Сгорела от рака, не успев получить первую пенсию.
О папе Оксана Ивановна ничего не знает, только имя и фамилию – Владимир Некрасов. С 1951-го ее воспитывал отчим.
…Когда мы уже сидели и всплескивали по очереди руками, Оксана Ивановна повторяла:
– Какие французы молодцы. Ну какие молодцы! Господи, всю жизнь мечтала увидеть Ла Флеш! И программу приедут снимать? А я-то тут разболелась… Некогда болеть. Срочно в парикмахерскую!
Вот так французское упорство и наше везение оживили для маленького города Ла Флеш и псковички Оксаны Селезневой предпоследний год войны. Миг в истории, день ее рождения, несколько месяцев душевной щедрости совершенно незнакомых друг другу людей…
Верьте, ищите, несмотря ни на что.
Кстати
Среди пленных была беременная девушка, которой очень сочувствовали жители Ла Флеш, – бедняжка, ей рожать скоро, а она тяжести таскает, голодает, ходит в лохмотьях... Девушку звали Валентина Васильева.
– Конечно, все, что я знаю о своей французской жизни – это только со слов мамы, – рассказывает Оксана Ивановна. – Мамочка до смерти восхищалась французами, которые забрали ее. Она стала своим человеком в этой семье. Я родилась очень маленькой, кажется, меньше килограмма. И французские врачи, и эта семья меня выходили.
