– Перед войной я окончила девять классов Торошинской школы, – вспоминает о тех событиях жительница Пскова Анастасия Егоровна Макарова (в девичестве Репина). – Училась хорошо, в активистах была. Как комсорга школы, меня направили на комсомольскую конференцию, которая проходила в Пскове. Смешно сказать, что прожила столько лет, считай, рядом с городом, а попала сюда первый раз 22 июня 1941 года. Все в диковинку было. И зал большой, и молодежи много, говорят интересно. И вдруг какая-то тишина образовалась в зале. Тревожная, даже тяжелая. И слова Молотова через динамик в наш зал. Что без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз, что в четыре часа утра бомбили Киев…
На этом наша конференция и закончилась. Все засуетились, нас сразу распустили по домам. До Торошино в тот же день ехала на поезде. В вагоне оказалось несколько красноармейцев. С разными шутками говорят: «Куда, девушка, едешь? Война началась. Поехали с нами дальше – в Ленинград». «Некогда мне с вами зубоскалить, – отвечаю. – Еду в деревню объявлять войну». Они в хохот. Не знают ведь, что у нас там ни радио, ни телефона нет. Первой рассказала о войне заведующей медпунктом в Торошино. Ее домик у кладбища стоял. Его потом немцы даже не сожгли почему-то. В целости остался. Потом собрала в нашем доме в своей деревне Сабижи всех мужиков, парней. Рассказала, что знала. На второй день все, кому надо и не надо, стали собираться на войну. Только все не так просто получилось. Скоро залетали самолеты, начали бомбить железную дорогу, на Псков посыпались бомбы. И фашисты появились на мотоциклах. Кто-то успел уехать, убежать. Наша семья большая была, осталась на месте. Как жили? Крестьянствовали. Когда деревню сожгли, в болоте прятались, чтобы в Германию не угнали. Наш сосед Вася Смирнов строил землянку среди болота для своей семьи, а набилось 29 человек – все, кто остался от большой деревни. Перед наступлением наших на высоком дереве соорудили наблюдательную вышку. У дежурного чуть ли не ежеминутно спрашивали, что видно. Еле дождались, когда крикнул, что наши идут. Это по дороге на Псков. Вот радости-то было…
А мать фашисты убили. Нарвалась на карателей. Когда сообщили об этом, из болота по снегу ночь и день добиралась до Торошино, чтобы успеть попрощаться. Саму чудом не пристрелили, когда сидела у могилы. Как будто кто надоумил сказать немцу, что я из другой деревни – не сожженной, а значит, не связана с партизанами, не прячусь. Да и сидела на краю могилы, сама чуть живая. Старший брат Василий встретил войну пограничником. Погиб в первые дни…
