У нее необыкновенное имя. И судьба под стать. Отец назвал ее в честь Розы Люксембург. И не ошибся. Сильная, волевая, собранная. Она не знает слова «нет», она не любит шумихи вокруг своей персоны, она принимает жизнь как данность, со всеми ее трудностями и перипетиями, и идет по ней с высоко поднятой головой.
Спокойно, как на войне
– Предупреждаю, – практически с порога заявляет она, – я никаких подвигов не совершала, никого не убивала. Свою жизнь могла потерять, но это разные вещи. А так все спокойно и ровно, как на войне.
А как на войне? О ней девятиклассница Роза знала лишь из рассказов о Чапаеве. Шел сорок первый год. Семья жила в Курске. По окончании учебного года отец за хорошую учебу и поведение решает свозить дочерей в Москву. Но не судьба. На календаре 22 июня. Через пять дней город уже бомбили.
– Это было настолько быстро и стремительно, что мы ничего толком и не поняли, – вспоминает те далекие события Розалия Кирилловна.
В середине июля началась эвакуация. Отец решает отправить семью к родственникам в Тамбовскую область. Уже на месте выяснилось, что мать с дочерьми негде разместить: дом полностью занят московской родней.
Осиновый Гай
– У мамы была сестра, которая жила в 5 км от села Осиновый Гай, того самого, в котором мы с сестрой родились. У них был свой домик. К тому моменту туда тоже приехала тетя с двумя дочерьми, ну и нас приютили.
В этом же селе родилась знаменитая Зоя Космодемьянская. Маленькой сестра Розалии Кирилловны играла с ней вместе в песочнице.
Пока обустраивались на новом месте (в единственной небольших размеров комнате с огромной русской печкой), настал август, и Розалия засобиралась в школу. Война – войной, а учебу продолжать надо!
– Мама была фельдшером и быстро устроилась работать в больницу. Сестру взяли в школу учителем черчения. А я и две мои московские сестры начали ходить на занятия. Школа была хорошая, в преподавателях – сплошь московские учителя.
Сейчас по прошествии лет нет-нет да и напомнит своей ставшей крупнейшим современным историком-славистом сестре Людмиле Павловне Лаптевой о том, как в том далеком сорок первом, будучи еще совсем детьми, им приходилось воровать солому в поле, потому что надо было чем-то разжигать печь.
«Бес попутал, вышла замуж»
В 1942 году Роза окончила школу с отличием и вместе с сестрой поехала поступать в Тамбов на исторический факультет пединститута. Вступительные экзамены выдержала с успехом, но проучилась всего год. Отца перевели в Якутию, семья последовала за ним. В Якутии учебу хотела было продолжить, но тут, как сама признается, бес попутал, вышла замуж. И жизнь в одночасье изменилась.
– В Якутск приехала бригада актеров. Мы жили в одной гостинице. В бригаде был очень известный на тот момент в Советском Союзе цирковой актер – Эдуард Щавинский. За него я и вышла.
Вскоре артисты засобирались – надо было возвращаться в Москву. И Розалия последовала за мужем. Еще в Якутске молодые подготовили совместный номер. Муж научил молодую жену играть на ксилофоне: благо музыкальное образование по классу фортепьяно у нее было, и оставалось лишь набить руку.
В Москве как раз создавались фронтовые бригады. В одну из таких они и попали. Сразу после зачисления получили направление на первый украинский фронт. Харьков, Полтава….. Из запомнившегося – отзывчивые люди, из поразившего – мужчины, смотрящие на женщин, как на диковинку.
Ромашки с кофейное блюдце
Только вернулись, а тут новое направление – ансамбль Северного флота, Полярное.
– Ансамбль огромный. Около 100 человек. При этом совершенно не мобильный, концерты всем ансамблем давались лишь по большим праздникам. А так из него выделяли бригады и те уже разъезжали с концертами по форпостам.
Так и работали, пока однажды их не вызвали к Бате. Так любовно на флоте называли адмирала Головко. От него узнали, что отправляются в Архангельск, а оттуда на Новую Землю. Что тут скажешь? Есть!
Тогда она впервые увидела настоящий айсберг, осинки размером с гриб-подосиновик, ромашки как кофейные блюдца, горный хрусталь, так похожий на обыкновенный камень, и беспощадно слепящее солнце, не уходящее с небосклона ни днем ни ночью.
Бухта Варнака, Диксон, Белушка (Белушья Губа), Карманкулы, Маточкин Шар, Мыс Желаний – путь, который она прошла.
Доченька…
Но это лишь одна сторона войны, признается Розалия Кирилловна. Другая же намного страшнее и тяжелее, потому что пропитана болью других людей.
– Мы дежурили в госпиталях. В Полярном их два. Один располагался в большом трехэтажном здании. Второй был вырублен в скалах. Там лежали тяжело раненные, которых невозможно было транспортировать. Мы за ними ухаживали, писали письма родным по их просьбе. Письма были примерно такие: «Здравствуйте, жена и дочь. Пишу не сам, потому что получил ранение в правую руку, а левой писать не научился...». А у самого ни одной руки нет, ни другой. И никто никогда не писал, как ему плохо. Очень тяжело, особенно когда кто-то из раненых звал: «Доченька!». Долго я по ночам потом этот оклик слышала.
Тяжелым был и конец войны с его известным в истории десятым сталинским ударом.
– Надо было взять сопку Тунтури. Там засели немцы. Наши катера даже отойти от берега не успевали, как попадали под обстрел, и их сразу же разносило. А мы вылавливали людей из ледяной воды, холода которой даже не чувствовали. И это очень страшно, когда у тебя на глазах молодых ребят… И все-таки, несмотря на все потери, сопка была взята.
Их возвращения с Новой Земли никто не ждал. Еще до окончания войны близким пришла радиограмма о том, что они погибли. Тогда то и получила Розалия Кирилловна свою первую медаль «За оборону Заполярья».
Сроднившаяся с Псковом
Победа настигла их в Мурманске. Они прибыли туда 8 мая.
– Мы прилегли и проснулись от хаотичной стрельбы. Выскочили на улицу, а там стоят корабли союзников, и матросы с них стреляют в воздух, руками машут и кричат: «Победа!». Это было в ночь на 9 мая. А 12 мая я уже прибыла в Псков.
Город предстал перед ней в руинах, но красоту и благородство его она сразу заметила. В памяти остался пусть и разрушенный, но безумно красивый мост через Великую, а еще сохранившийся дом купца Батова с яркими фресками, шикарным паркетом, ясеневыми стенами…
Пока восстанавливали город, она продолжала выступать. Объездили всю Псковскую область, с концертами были в Латвии, Литве и Эстонии.
Все это время ни на минуту не забывала и об учебе, как только представилась возможность поехала в Курск. Когда начал работать Псковский пединститут, вернулась. И уже тут в 1949 году получила высшее образование, войдя в историю еще и как выпускница первого выпуска. Потом была аспирантура, защита, долгая преподавательская деятельность, из которой 12 лет в Астрахани, 4 – в Йошкар-Оле. Преподавала философию, историю религии, атеизм, этику, эстетику, историю. Она бы и еще могла, да только зрение подвело…
Так получилось, что в Пскове она живет одна. Муж уже умер. Сына, рожденного в победном 45-м, жизнь занесла в Воркуту. Но, как признается Розалия Кирилловна, одинокой и тем более брошенной себя не считает. Она постоянно в окружении друзей, приятелей и бывших студентов.
– А в Воркуте у сына я дважды была. Они переезжать не собираются, а я сказала, что мне Севера хватило в войну, не хочу больше...
Розалия Кирилловна награждена медалями «За победу над Германией», «За доблестный труд», «За оборону Заполярья».
Из жизни
Пришли как-то на одну пограничную заставу. Отработали концерт. И нам докладывают, что там стоит матрос и плачет. Что случилось? Оказывается, он был часовым и концерт посмотреть не смог. Муж сразу же дал команду снова выступать, причем по полной программе. Давали концерт только для одного этого матроса, усадив его на почетное место, но пришли все равно опять все.
