Досье «ПП»
Юрий Киселёв, директор Псковского государственного историко-архитектурного художественного музея-заповедника. В музее – двадцать лет; при его активном участии появились экспозиции картинной галереи, к 1100-летию Пскова. Инициатор и участник пополнения книжного и рукописного собрания древлехранилища музея. 46 лет. Двое взрослых детей, во втором браке – дочь Полина. Заботливый сын. Обожает книги.
Путешествие государя
Кабинет Юрия Киселёва. На трех из четырех стен – пейзажи известного художника Петра Оссовского. С четвертой индифферентно смотрит на меня государь Николай Второй. Юрий Николаевич к нему – по имени-отчеству.
– В свое время мы делали выставку, посвященную Николаю Александровичу. В процессе подготовки экспозиции я был в гостях у директора Павловского музея. Увидел этот портрет. Вот бы его нам в Псков! Директор, нисколько не чинясь, снял картину со стенки: «На, бери!» И рассказал замечательную историю. Однажды, будучи в командировке в Америке, он получил посылку с сопроводительной запиской: «Наши родители вывезли этот портрет, эмигрировав из революционной России. Но ему место в вашей стране». После выставки Николай Александрович поселился у меня, вот тут. Личность нашего последнего царя оценивают по-разному – но для меня он прекрасный семьянин и человек трагической судьбы.
Аура вещей
Что ж, судьба – она как мундир: может быть слишком тесной или, наоборот, великой, немодного фасона, странной расцветки – оттого и неудачной, и трагической. А может сесть, как влитая, и быть вне моды. Профессиональная судьба Юрия Киселёва именно так ладно сшита. Все началось с того, что на втором курсе истфака 19-летний Юрий стал семейным человеком и отцом первенца Мити. Каникулы остались для холостых однокурсников. А для него любой выходной – время для заработка. Мама Валентина Николаевна попросила подругу Сашу, Александру Сергеевну Григорьеву, пристроить сына к себе в музей. Так он оказался внештатником в древлехранилище.
– Когда меня Нина Петровна Осипова (заведующая псковским древлехранилищем) увидела – лохматого, неформального – опешила. Но рискнула. Вторым моим «крестным» несколько лет спустя стал тогдашний директор музея Александр Иванович Голышев, когда подписал приказ о назначении зеленого выпускника истфака на должность заведующего сектором архивных материалов.
А все почему? Потому, что древлехранилище немедленно влюбило в себя лохматого внештатника. Аура вещей, не иначе.
– Был такой случай. Сижу, маркирую книги XVI-XVII веков, печати на страницах ставлю… Потом, кстати, я эту практику отменил – только карандашиком, никаких штампов! Так вот, сижу за конторкой Леонида Алексеевича Творогова, под единственной лампочкой, шкафы вглубь, в темноту уходят. Вдруг чувствую – кто-то в затылок смотрит. Раз повернулся – никого. Второй – и опять ни души. Поднимаю глаза выше – и упираюсь во взгляды псковских дворян со старинных портретов… Энергетика вещей очень сильна. Для меня – особенно книг, документов. Однажды за пару месяцев для исследования методично прочитал все сорок помянников (это записи в поминовение о предках), которые имеются у нас в архивах. Когда закрыл последнюю страницу – ощутил такой необыкновенный душевный взлет! «Старик, – объяснили мне знающие люди, – чего удивляться, ты же всех их помянул!»
«Я поведу тебя в музей»
– Главные музейные посетители – школьники. Понятно, что их организовать легче.
А ваши детские впечатления с каким музеем связаны?
– С псковским. Я помню музей с поленницей дров, колоколами во дворе, остовом купола церкви Успения с Пароменья. 10 копеек можно было потратить на молочное мороженое, а можно – на билет сюда. В Петербурге сейчас отмечают тенденцию среди студенчества – проводить целый день в Эрмитаже. Гулять, пить кофе в кафе, возвращаться на экспозиции. Я примерно так и делал, без кафе, разумеется. Мы с друзьями не строили из себя великих искусствоведов – нам просто интересно тут было, мы отдыхали.
– Наверное, ваша младшенькая пойдет по папиным стопам – в музей?
– Уже идет. Полине – а крещена она Апполинарией – 5 с половиной лет, весьма активный малыш. Здесь, у меня на работе, она впервые побывала в шесть месяцев. Помню замечательный случай с Полинкой. У нас была выставка из коллекции архимандрита Алипия – в рамках большого проекта, начало которому положила возглавлявшая музей Ольга Кузьминична Волочкова. Перед картиной, изображавшей аллегорию пяти чувств, Полина начинала хохотать. Раз пронес ее на руках – смеется, второй раз мимо прошли – опять заливается. Я присмотрелся к аллегории – а ведь действительно развеселая компашка!
А на прошлогоднем отдыхе в Греции веселились экскурсанты – глядя на крошку-туристку Полечку, которая тыкала пальчиком в буклет, сравнивая фото и оригиналы величественных развалин.
Малыш у любящих родителей загружен по-взрослому – гимнастика, танцы, бассейн, изостудия. В этом учебном году записались в музыкальную школу. Мама хотела отдать Полинку на фортепиано, папа – на аккордеон, дочь заявила, что мечтает о гитаре, пришла бабушка – предложила дудочку.
И для игр, как ни странно, у ребенка остается время. Сейчас ее любимейшее занятие – конструктор.
Старшие дети уже давно конструируют собственные жизни. Сын Митя – предприниматель. Дочь Аня, на пять лет младше брата, в Полине души не чает. Еще бы, обе – папины дочки.
– Только малыш беленький, как мама, а Анька темненькая, как папа. А глаза абсолютно одинаковые – деда.
– Становится папой в 18 лет и в 40 – две большие разницы?
– Абсолютно. Через месяц после рождения Полинки мне пришлось уехать в Штаты на учебу, по гранту. Как от корней отрывался!
– Скупили в американских магазинах все игрушки и одежки?
– Игрушки – да, в а одежде я очень непрактичный. Из гигиенических соображений рубашки ежедневно меняю, а вот свитер могу носить неделями. Жена следит за моим имиджем (смеется).
Острова души
Второй брак Юрия Киселёва – это отношения физика и лирика. Жена Ольга, как называет ее муж, «почтальон Печкин», руководит экономическим отделом Почты России. Два высших образования не убили в ней страсть к познанию нового. Вслед за супругом Ольга увлеклась музеем. Еще одно ее серьезное увлечение – фотография, и потрясающие пейзажи островов Залита и Белова достойны глянцевого альбома.
– Мы любим Талабские острова, с женой и малышом туда ездим постоянно. У меня на Белове друг Леша Тимохин, островной философ…
На островах все по-другому. Но воспринимает это особое, другое, каждый по-разному. Как хорошую книгу. И если в одежках Киселёв по-мужски несведущ, то в литературе…
Фундамент читательского интереса – тома родительской библиотеки.
– Я и дочку теперь наряду с роскошными новыми книжками окружаю теми книгами, среди которых рос, 60-70 годов прошлого века. Угадайте, что подарил Полине на первый в ее жизни Новый год?
– Все ясно, книга – лучший подарок.
– Двадцатитомник приключений 1968 года издания!
Судьба, судьбою, о судьбе
Домашние книги – они как хорошие друзья, которых вроде бы и знаешь от и до, а иногда откроешь в нужный момент – и получишь поддержку, совет, необычный взгляд. Именно старые, зачитанные, хорошие книги. Как люди.
– Горжусь дружбой со стариками. Мощнейшие старики. Петр Палыч Оссовский – не скажу, что мы тесно дружим, но и краткие встречи – как глоток истины. Ничего не боится. И каждое его слово – жизненный опыт. Посчастливилось общаться с академиком Александром Михайловичем Панченко. С благодарностью вспоминаю Николая Владимировича Булаевского, потомка псковских дворян Вохиных. Еще в шестидесятых годах он увидел в нашей картинной галерее портреты своих предков. Много позже написал в музей с просьбой о генеалогических материалах. Я ответил, завязалась переписка, я неоднократно бывал у него в Твери. Составил родословец. И, кстати, выяснилась любопытная вещь… Мне все не добраться до конференций Пушкинского заповедника, чтобы заявить о еще одном пушкинском адресе на псковской земле.
Как связаны Пушкин и псковские дворяне Вохины? А вот как.
– При жизни Пушкин не считался гением. А вот когда он стал «нашим всем», каждый считал долгом прилепиться к поэту. Естественно, информация об очередном бездоказательном «друге Пушкина» вызывает скепсис. И вот Николай Владимирович рассказывает, что Пушкин, бывая в Камно у дворян Яхонтовых, заезжал и в Булаево, поместье его предков. В Булаево при современнике Пушкина генерал-майоре Николае Вохине имелся роскошный бильярд, Пушкин был отменным бильярдистом. От Камно до Булаево, вместо которого сейчас поля – всего-то семь верст… Интересно стало покопаться в истории. Съездил туда, где было Булаево – действительно, недалеко от Камно. А потом в одном из сборников псковского археологического общества увидел запись – о том, что Николай Николаевич Вохин, сын генерал-майора, передал в дар Псковскому музею кий с надписью на серебряной табличке: «Этим кием А.С. Пушкин играл на биллиарде во время своего пребывания в Булаево». Жаль, что война стерла следы этого подарка… Вот такие старики.
– А вы как представляете старость?
– Никак не представляю!
– Кресло-качалка, камин? Или, наоборот, охота, рыбалка?
– Вот этого терпеть не могу! Только бескровная охота – на грибы. Правда, последние два года не получается в лес выбраться. Если и собираю, то на острове Белова. На склонах. Да-да, там и белые, и подберезовики. Требуются альпинистские навыки.
– Вас можно назвать счастливым человеком.
– Наверное, да. В большой степени. Главное – взять за правило, что плохих людей не бывает. В каждом есть много хорошего. Жить с таким правилом легче, понимаете?
– Я в душе монархист, считаю, что монархия наиболее приемлема для России. Взять Псков: сейчас областная и городская власть работают в едином ключе. Есть этому недовольные. Но ведь у нас была ситуация, когда город находился в оппозиции к области. И что, город от этого выиграл? Мэр должен быть опорой Губернатора, а не противником. Не зря когда-то Губернаторы градоначальников назначали.
