Ведро вместо туалета, развалюха-титан, вода в колонке и запрещенная газовая плита – потому что искры от нее могут спалить ветхую постройку. Так, в центре Пскова, напротив Летнего сада, живет Наталья Сударченкова. Спит с включенным ночником – чтобы, если потолок затрещит, сумку с документами схватить и бежать на выход. Дореволюционный дом, две трети которого достались ей от бабушки, стал для нее ловушкой.
У Натальи Николаевны есть жилплощадь в Печорах. Там она прописана, чтобы не потерять квадратные метры, – но фактически здесь живет муж, с которым Наталья рассталась. Там же, в райцентре, живет ее мама. К ней Наталья ездит мыться, возит стирать белье. А уехать туда насовсем из этой развалюхи в Пскове она не может из-за младшего сына. Единственная возможность развиваться и общаться для ее 15-летнего Дениса – учеба в Корытовском лечебно-педагогическом центре для инвалидов.
– Сын мертвым родился, маленьким был до такой степени тяжелый, что мне говорили – сдавай его в интернат. Никто не верил, а мальчишка встал на ноги, пошел. Мы все продали, в институте Бехтерева операцию сделали. Только из-за его болезни мне в 2000 году пришлось переехать из Печор в Псков, – рассказывает мама. – Тут врачи. В психиатрическую больницу часто возить приходится. А так как он учится в ЛПЦ, я могу работать – я рентгенлаборант в детской консультативной поликлинике. Парень теперь уже два метра. Обещают после окончания центра устроить его в интеграционные мастерские.
Этот дом занимала когда-то прабабушка Натальи Сударченковой. Потом – бабушка, после смерти которой частное жилье перешло внучке. В справке о регистрации почему-то написали, что Сударченкова с младшим сыном занимают три квартиры – 2,3 и 4. На деле – одна комната. Во второй находиться опасно для жизни.
– Зимой я ложусь в постель в пальто… У меня чистая постель, я нормальный человек. Но если в комнате вода в ведре замерзает, в чем мне еще спать? Тут все трухлявое, топи – не топи… Треть дома занимает отец Пантелеймон, настоятель храма Константина и Елены. Мы соседи, а не родственники. И продать дом не можем ни вместе, ни по отдельности. А если крыша провалится – убьет всех.
Понятно, что дом не муниципальный, а значит, ответственность за содержание жилья – на хозяевах. Ясно также, что нельзя на зарплату рентгенлаборанта починить разваливающуюся кровлю – да и за большие деньги нельзя, дом прогнил. Теоретически путь один – в Печоры. Для 15-летнего Дениса он будет означать деградацию. Мама борется если не за здоровье, то хотя бы за человеческое существование сына – кажется, не слишком корыстный мотив.
Волшебное слово для нее – «программа». «Неужели нет никакой программы?» – повторяет Наталья как заклинание. Сама, говорит, по чиновникам ходила несколько лет назад, как только переехала в Псков. Но – безрезультатно.
– У меня десять соток земли в центре города. Я была бы рада отдать их городу. Лишь бы жить в Пскове, чтобы обеспечить сыну хоть какое-то развитие…
– Нужно обязательно обратиться в управление социальной защиты населения, – посоветовали Наталье Сударченковой в пресс-службе администрации Пскова. – В отделе по делам ветеранов и инвалидов подскажут, как действовать дальше.
