Досье «ПП»
Алексей Алексеевич Соколов, Гвардии полковник в отставке. 1911 года рождения. Прошел три войны: Финскую, Отечественную и войну с Японией. Больше тридцати лет был председателем Совета ветеранов 104-го полка 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Старейший ветеран Великой Отечественной войны в области. 90-летний юбилей встречал в Кремле: Владимир Путин вручил ветерану Орден Дружбы.
Скажу честно – нас отговаривали идти в гости к ветерану Соколову: «Человек в солидном возрасте, через год сто лет, а вы его будете расспросами мучить». Но Алексей Алексеевич нашему визиту обрадовался. Больше часа, не присаживаясь, водил по комнате, рассказывая то об одной, то о другой реликвии. А после еще полтора часа перебирал снимки и вспоминал, вспоминал, вспоминал.
Родные рядом
Комната Алексея Алексеевича – это практически филиал музея. Картины, книги, фотографии, все, что напоминает о его боевом и охотничьем прошлом – да-да, он еще и охотник с огромным стажем. Смотрю, на краешке газетки записано: «Передать «Псковской правде» выдержки из «Красной Звезды».
– Это я себе для памяти пометил. Но давайте я сначала познакомлю вас с моими родными, – берет он под локоток. И подводит к стене со снимками. Никого уже нет на этом свете, а все равно вся семья с ним – папа, мама, две его сестры и четыре брата…
– Господи, мы все воевали! Братья в войну погибли. Сколько пережито...
Танкист-стахановец
Год рождения Алексея Соколова – 1911-й, место – Нижний Новгород. Отец служил чиновником почтовой службы, на маме были дети и дом.
– Трудно было: и голодно, и холодно. До революции мы жили в трехэтажном доме. А недалеко, помню, Пешковых деревянный домик. Знаете, Пешков, Максим Горький? А потом переворот, гражданская война, трудно пришлось.
Но Алексей был уверен – все в его руках. Советское государство не даст пропасть молодому и трудолюбивому. После восьмилетки он выучился на слесаря в Доме юных коммунаров, в 1931 году уехал по путевке комсомола на строительство секретного машиностроительного завода под Москвой. А в мечтах видел себя танкистом.
– Для этого надо было сдать ГТО. Сдал – стрелял, бегал, плавал, с парашютом прыгал. И поэтому когда меня в Красную Армию на срочную службу призвали, то направили в школу младшего комсостава танкистов. Моя мечта сбылась!
После обязательной службы он остался на сверхсрочную. Танки, говорит, у них в бригаде Наро-Фоминска были замечательные, грозные, быстроходные – БТ-5, БТ-7. Передовые разработки, и на гусеницах, и на колесах-катках.
Способному танкисту трижды выпала честь участвовать в парадах на Красной площади, еще довоенных – на 1 Мая и на Октябрьскую революцию.
– Однажды во время демонстрации моему сослуживцу назначили держать флаг, высовываясь из танка. Машина летела под 80 километров. И надо же, только он успел Мавзолей проехать, у него древко сломалось. Ну он полотнище поймал, не уронил. А только в казарму приехали – вдруг четыре машины КГБ! «Где у вас такой-то?!» Арестовали парня, не разрешили в академии учиться, и только в Отечественную войну он смог отличиться – Героя дали. Ох, как трудно тогда на парадах было! Если в танке стреляную гильзу найдут – большой скандал. Все покушения на первых лиц страны боялись. Я как механик-водитель по инструкции не мог даже оглянуться, должен был строго вперед смотреть.
Его с товарищами готовили для смены боевой группы в Испанию, но Соколову довелось только услышать рассказы о той войне – от вернувшегося с первой группой друга Павки Семенова. И как они добирались туда на корабле, как переодели в гражданское и дали испанское имя и как уходили через Францию.
– Из Франции друг привез та-акой красивый велосипед! – даже сейчас помнит то свое восхищение Алексей Алексеевич. – А в тридцатые годы это сказка была! И вот мы с Павкой по Наро-Фоминску катались по очереди…
Фотографии Соколова уже тогда висели на Доске почета – бригадной. Звание стахановца ему дали за овладение навыками инструктора по подводному вождению танков! На груди кислородный мешок, в рот загубник, на нос прищепка – науке обращения с кислородным изолирующим прибором обучали на секретных курсах в Кубинке под Москвой.
О военной угрозе, нависшей над Родиной, в тридцатых говорили все и везде. И, когда осенью 39-го танковой бригаде Соколова приказали отправиться вместо Калининской или Владимирской областей, где обычно проходили учения, на Северо-Запад, в местечко Идрица, да еще и весь свой скарб включая сейфы забрать, танкисты нахмурились: что за загадочный приказ… Потом – движение строго на север. Оказалось – война с белофиннами.
Год с 40-го до 41-го на мирную передышку, и – «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой»… Соколов встретил страшные годы в должности начальника штаба автобата 48-й стрелковой дивизии. 22 июня 1941-го на окраине Риги его колонна, перевозившая боеприпасы, попала под бомбежку. Война.
Малая дорога жизни
Дивизия отступала от Риги на Таллин. Под Тарту четырем сотням бойцов удалось прорваться из окружения и дойти до предместья Ленинграда, Ораниенбаума. Здесь, на этом «пятачке», в окружении, из разрозненных остатков частей создали прочную оборону. Старшего лейтенанта Алексея Соколова назначили командиром автобатальона.
Дорога жизни, соединявшая Ленинград с Большой землей, потом станет знаменитым Прошлым, с большой буквы, историей Великой Отечественной войны. Для Соколова она была настоящим. Страшным, трагическим. Но он больше говорит об ответственности, чем о страхе.
– По малой дороге жизни мы доставляли с Большой земли на «пятачок» продовольствие, боеприпасы, вывозили раненых – делали все, чтобы можно было дальше держать здесь оборону. В первый, пробный рейс отправились тридцать «газиков» с открытыми кабинами, я как командир рядом с водителем сидел во второй машине. Нужно было быть очень внимательным, ведь такая ответственность на мне! Лед прогибается, чуть замерз. Едва добрались до Кронштадта под обстрелом. Всю войну я помнил, что надо сберегать нервы, не позволять себе распускаться. Хотя всякое бывало…
Однажды ночью, когда колонна встала по приказу в ожидании, пока после бомбежки проверят дорогу, к ним подъехал на автомобиле какой-то очень важный чин в морской форме. Обругал паникерами, чуть ли не за пистолет схватился: «Люди там груз ждут, а вы тут прохлаждаетесь!» Потом плюнул, хлопнул дверцей, умчался по льду. Позже оказалось – колонна не зря выжидала. Чин тот, контр-адмирал, начальник штаба Балтийского флота, в ту ночь погиб – провалился в полынью.
После прорыва блокады автобат Соколова воевал в Польше, Чехословакии, Германии, Украине. А завершил войну Алексей Алексеевич в августе 1945-го под Харбином и Порт-Артуром.
Одной левой
До военных событий ему не довелось познакомиться с хорошей девушкой. Только в 1944-м, после снятия блокады Ленинграда, он встретил свою судьбу – медсестру Валентину.
– На «пятачке» шли учения. Стоим мы возле большой карты, разбираемся, что где. Она подходит: «А вот здесь я жила». Смотрю – Суздаль, знакомое место. Пригляделся к девушке – понравилась. И вскоре мы договорились расписаться в Ленинграде.
У Вали в Ленинграде пережили блокаду родители и сестры. На почтовом самолете один за другим с разницей в несколько дней невеста и жених перебрались в освобожденный город.
– Прилетаю вслед за Валей, прихожу к ней домой, смотрю – все плачут. Говорят, ушла Валя к подружке вчера и не вернулась. А тут такая сильная бомбежка была! Я бегом в комендатуру, начали разыскивать. Через двое суток нашли в больнице. Осколок в правое плечо попал, когда она через сквер по Суворовскому проспекту шла. Хорошо, кость не задел.
Жених предложил подождать со свадьбой: рука у невесты распухла так, что пальцы не слушаются, подпись не поставить. Но Валентина замотала головой: какие пустяки, распишусь левой! В темном райисполкоме под тусклый свет керосиновой лампы им оформили бумагу: «Поздравляем, вы стали мужем и женой». Торжественный свадебный завтрак – большая селедка и несколько кусков черного хлеба.
Валентина стала спутницей всей его жизни. Двое детей, Володя и Леночка, внуки, правнуки – в них Алексей Алексеевич узнает черточки фронтовой медсестры Валечки…
Охотка к охоте
– Дорогие друзья, все в моей памяти осталось, – словно бы удивляется собственному долгому веку Алексей Алексеевич. Хотя чего удивляться – в роду у него и не такие долгожители были. Мама Наталья Ивановна до девяноста с лишним лет сохраняла ясный ум, а дед по маминой линии вроде бы даже 112 лет прожил!
Послевоенных воспоминаний – не счесть. Да хотя бы о своей обожаемой охоте. Со вкусом рассказывает, как ночью уходил за три-четыре километра от дивизионной базы, что за Елизарово – и наслаждался ранним утречком, выжидая.
– Сижу, светает, уже тетерева токуют, я их не трогаю. Такое счастливое время, природа пробуждается!
Охотничьи трофеи – от уток до лосей.
– У меня было две собаки, английский сеттер по дичи, русская гончая – по зайцам. Души в них не чаял! Лет пятнадцать только, как перестал заниматься гончими. А раньше щенков однополчанам дарил, в хорошие руки раздавал.
«Здесь – моя жизнь»
Ему целых девяносто девять, но скучать в четырех стенах квартиры не приходится. Личный фотоальбом все время пополняется – вот с Медведевым во время недавнего вручения Пскову звания «Город воинской славы», вот на патриотическом празднике, вот на встрече в дивизии, а вот с родными на дне рождения дочки.
Медальный «иконостас» тоже пополняется: сейчас – наградой с 65-летием Победы. Победы и поражения, радость и скорбь, все здесь, в медалях «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», «За победу над Японией», и в первой, самой дорогой, «За оборону Ленинграда».
– Здесь вся моя жизнь, – прикладывает он руку к груди, увешанной орденами. – Вся-вся моя жизнь…
Он хотел ехать на Парад 65-летия Победы в Москву – да здоровье не позволяет. Но на псковском Параде он, 99-летний фронтовик, пройдет с высоко поднятой головой.
– Мне довелось участвовать в трех войнах, в трех ужасах войны. Ответственное, трудное время. Войны остались в памяти, а служба в воздушно-десантных войсках – в сердце.
