Наверное, нет ничего страшнее, чем узнать, что близкий человек тяжело болен. Трудно принять и смириться с тем, что лечение не дало ожидаемого результата, а его продолжение лишь причиняет дополнительные страдания измученному болезнью взрослому или ребенку. Что делать? Где искать помощи и поддержки?В конце мая в Пскове прошел первый образовательный паллиативный медицинский форум в Северо-Западном федеральном округе. Более 250 врачей и медсестер собрались в городе, чтобы прослушать доклады ведущих экспертов в области оказания паллиативной помощи, принять участие в практических занятиях, поделиться опытом, обсудить проблемы, связанные с доступностью обезболивающих препаратов, навыками оценки и купирования тягостных симптомов, психологической поддержки взрослых и детей.
«Псковской правде» удалось поговорить с руководителем центра паллиативной помощи онкологическим больным Московского научно-исследовательского онкологического института им. П.А. Герцена – филиала ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский радиологический центр» Минздрава России Гузель Абузаровой и профессором кафедры онкологии, гематологии и лучевой терапии ГБОУ ВПО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Еленой Полевиченко.
Паллиативный (франц. palliatif, от лат. pallio – прикрывать, сглаживать) – облегчающий, но не излечивающий болезнь.
Слово Гузель Абузаровой
- Гузель Рафаиловна, что означает термин «паллиативная медицинская помощь»?– Это особый вид медицинской помощи, касающийся практически всех, у кого заболевания связаны с длительным лечением. На каком-то этапе надо решить, что делать дальше: продолжать лечение или облегчать тяжелые симптомы, сопутствующие болезни. Порой продолжение основного лечения настолько агрессивно, что может укоротить жизнь и сильно изменить ее качество в худшую сторону. В этом случае пациенту предлагают паллиативный подход – освобождение от тяжелых страданий и боли. Я долгое время занимаюсь терапией боли опиоидными анальгетиками (препараты центрального действия, используют при сильном болевом синдроме, оказывают специфическое влияние на ЦНС. – Прим. ред.). Хотя искренне считаю, что это не самозадача – назначить большое количество морфина или подобрать дозу. Сейчас во всем мире пропагандируется не только опиоидная терапия болевого синдрома, но и биопсихосоциальный подход. Он означает, что общение больного с врачом и родственниками не менее значимо, чем назначение сильнодействующих препаратов. Оказалось, что научить врачей назначать таблетки гораздо проще, чем научить их сопереживать пациенту.
- Как это направление развивается в России? Может, есть какие-то регионы, которые являются лидерами в этом вопросе?
– Регионы-передовики действительно есть. В Москве этот подход нашел довольно хорошую поддержку. По количеству пациентов, которые получают паллиативную помощь и правильное обезболивание, столица, наверное, занимает одну из первых позиций в России. Но есть и такие регионы, как, например, Томск, где без всяких распоряжений сверху, волевым решением Минздрава этого региона проведена реформа паллиативной помощи, принята трехуровневая система ее оказания. И сейчас там 80 % пациентов, умирающих от злокачественных новообразований, получают паллиативную помощь и обезболивание, включая наркотические препараты, в полном объеме. Я не говорю, что все получают самые современные лекарства – пластыри, пролонгированные таблетки. Нет. Пусть на первом этапе это будут просто ампулы, но их получит каждый, кому они необходимы.
- А с ситуацией в Псковском регионе вы знакомы?
– Не самая хорошая ситуация. Насколько я знаю, в регионе Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков в свое время проводила разъяснительную работу среди врачей, если так можно сказать, очень активно. Вплоть до того, что медсестры боялись переносить ампулу промедола с одного этажа на другой без вызова сотрудника полиции. К счастью, система меняется, принимаются соответствующие нормативно-правовые документы. На мой взгляд, в регионе сейчас надо провести анализ ситуации. Создать некую рабочую или, как сейчас принято говорить, «дорожную» карту и разработать план действий до 2020 года. На это не требуется больших затрат, нужно только правильно структурировать задачи и цели. Кроме того, ведь существуют недорогие препараты для обезболивания отечественного производства, но почему-то ваш регион их игнорирует, а вот Томск закупает, и закупает больше всех в России. Надо просто все правильно просчитать и выстроить стратегию, а мы, если это нужно, готовы оказать помощь в этом.
Слово Елене Полевиченко
– Елена Владимировна, какие цели и задачи у форума?– Есть план-график выездов главного внештатного специалиста по паллиативной помощи Минздрава России Дианы Невзоровой по федеральным округам. В среднем получается один выезд в месяц. Май у нас отдан Северо-Западу. Следующий месяц будет отдан Крымскому федеральному округу. Мы уже были в Сибири, в Центральном, Южном, Приволжском федеральных округах. Наша задача – рассказывать, мотивировать, привлекать внимание общества к проблеме. Заодно мы смотрим, какими талантами прирастает паллиативное дело. Иногда в регионе видишь людей, работающих не за страх, а за совесть. Иногда встречаешь врача, что называется, с большой буквы. Это тоже наше богатство и наш важный ресурс. А иногда видишь чью-то формальную позицию. В любом случае это всегда движение с двух сторон. Мы привозим знания, а со стороны региона получаем обратную связь, благодаря которой видим, какие есть проблемы, успехи, вопросы. Это взаимообогащающий обмен, общий вклад в строительство единой инфраструктуры паллиативной помощи в стране.
– Проводя форум в очередном федеральном округе, вы обсуждаете те проблемы, которые для него характерны?
– У форума образовательная задача. К нам приходят доктора, которые не работают на специализированном уровне хосписной помощи. Приходят хосписные сотрудники, те, которые уже связали свое профессиональное развитие с паллиативной помощью. Приходят участковые терапевты, педиатры, заведующие детскими и взрослыми стационарами, которые знают, что работать в этой области не будут, но хотят понять, как это действует. Для России это достаточно новое направление, о котором медицинские работники хотят знать. Я не могу сказать, что это обсуждение каких-то специфических проблем Псковского региона или всего Северо-Запада, это внесение в социум каких-то основополагающих истин о паллиативном деле.
– В качестве положительного примера упоминался Томск. Какие-то еще российские города, где тоже есть подобные находки, достижения, назвать можно?
– Не стоит село без праведника. У Солженицына есть такое произведение. В каждом регионе есть свой праведник, вокруг которого формируется группа из соратников, единомышленников. На «паллиативной» карте России очень внятно выглядит Санкт-Петербург, Москва, где строится первый детский хоспис. Он будет называться «Дом с маяком». Очень прочные позиции детской паллиативной помощи в Казани. Я называю регионы с хорошим экономическим базисом, потому что хоспис – это дорогая штука. Для его эффективного функционирования нужны не только врачи и медсестры, необходимы разные специалисты, среди которых и психологи, и соцработники, и духовные лица. Хосписы никогда не бывают большими учреждениями – 10-18 коек, больше невозможно, потому что качественная паллиативная помощь ребенку – междисциплинарна, на одного ребенка работает 8-10 взрослых.
– В названных вами городах финансирование хосписов лежит на региональном бюджете?
– Не всегда. Во всем мире хосписы предполагают частно-государственное партнерство. В Казани детский хоспис построен за счет народных денег с большим финансовым вкладом президента Республики Татарстан. Около 10 лет благотворительный фонд имени Анжелы Вавиловой собирал деньги на строительство этого хосписа. Сейчас стоят два корпуса: для детей и для молодых взрослых до 30 лет. И это исключительно инициатива родителей, которые утратили своих детей от различных злокачественных опухолей. Подобный проект сейчас завершается в Омске. Но я не думаю, что количество детских хосписов в России будет большим. Преобладающей моделью все же являются или отделения или койки в непаллиативных детских отделениях или выездные патронажные службы. Повторюсь, хоспис – проект дорогой и только на средства системы здравоохранения поднят быть не может. Да и паллиативная помощь – это не только медицина, это еще и психосоциальный, духовный компонент. И на это в органах управления здравоохранением денег дать не могут, это не их епархия. И вот здесь должны подключиться НКО, фонды, родительское движение. Как раз регионам, о которых шла речь выше, удалось найти равновесие между инициативой НКО и пониманием в структурах Минздрава.
Кстати
Паллиативная помощь на сегодняшний день – одно из самых интенсивно развивающихся направлений здравоохранения России. Это стало возможным в том числе с того момента, когда в Федеральный закон «Об основах здоровья граждан в РФ» было включено само понятие «паллиативная помощь». В апреле 2015 года был утвержден порядок оказания паллиативной помощи детям и взрослым. В каждом субъекте создаются как стационарные, так и амбулаторные отделения паллиативной помощи. Псков – город, в котором одним из первых был открыт хоспис им. святой Марфы-Марии.Автор: Ольга Нефедова
