Что будет, если вы вдруг узнаете, что больны? Больны тяжело, заболеванием опасным и заразным. Лечиться вам предстоит два года, девяносто дней в стационаре, и гарантий тут мало кто вам даст. Что тогда?
О любви и заботе
Не переживайте, соотечественники! Если вам поставили страшный диагноз «туберкулез», с вами будут работать профессиональные врачи в специализированном медицинском учреждении. Вам предоставят все необходимые лекарства, вас будут наблюдать и сделают всё, чтобы в один прекрасный день вы смогли посчитать это приключение просто плохим сном.А теперь оцените степень заботы государства о вашей скромной персоне:
– Миллион двести - миллион триста – это полный курс лечения, - объясняет заместитель главного врача по организационной и методической работе Псковского противотуберкулезного диспансера Сергей Алексеевич Шлыгин.
– Это на два года, - добавляет Регина Воробьёва, заместитель главного врача по медицинской части того же учреждения.
– Но это только препараты, только лекарства, - продолжает Сергей Шлыгин, - а еще нужно девяносто дней стационарного лечения, флюорография, анализы, посевы… Все это тоже бесплатно для граждан РФ.
В диспансере чисто, тепло и уютно. Нет, не то чтобы я тут вас агитировал! Как говорится, не приведи Господь! Но если вдруг случится страшное – будьте спокойны: к вашим бедам государство подготовилось. Правда, как всегда …
Есть одно «но»
Возможно, слово «соотечественник» не отозвалось в вашем сердце особой любовью и не разлилось по телу приятным теплом. Вероятно, вы читаете этот текст, потому что вам просто стало любопытно, чем живет этот город нашей большой страны, в которую вы приехали побыть, пожить или поработать и гражданства которой у вас пока нет.Для вас у меня новости неутешительного свойства: если у вас выявлен туберкулез, то на вас распространяется действие сразу двух федеральных постановлений – за номером 188 от 2 апреля 2003 года и за номером 186 от 6 марта 2013 года. Оба эти постановления правительство нашей страны писало для того, чтобы за первым разом указать вам на то, что вам с вашим туберкулезом тут не рады (что вполне логично, не правда ли?), и за вторым разом сказать вам следующее: «Либо платите за полный курс лечения, либо езжайте домой». Тоже не лишено здравого смысла, верно?
А что риск?
А риск есть, и на самом деле совсем не малый. Согласно данным ВОЗ, треть населения планеты инфицирована палочкой Коха. В России от «чахотки» каждые двадцать пять минут умирает один человек. На ранних стадиях выявить ее можно только путем регулярных обследований – флюорографии, анализов, посевов, а при запущенной активной стадии у вас в распоряжении пара лет.Заразиться легко, ведь «белая чума» распространяется как обычная простуда. А если ваш иммунитет понижен, зараженность легко превращается в заболевание.
– Мы вынуждены сказать, что Псковская область занимает «почетное» место по Северо-Западу России, - констатирует Регина Воробьева.
– Граница играет свою роль, интенсивный трафик, - подтверждает Сергей Шлыгин и грустно шутит: – У нас с наполняемостью диспансера проблем нет. А вот с системой борьбы и профилактики есть. Сказал «А», нужно говорить и «Б», а у нас - иначе. У нас по закону больной открытой формой туберкулеза, отказавшийся от лечения, подлежит лечению принудительному. Но учреждений, занимающихся принудительным лечением, нет. Вот мы просигнализировали, приставы поймали «отказника» и ведут его к нам. «Вот», говорят, «привели вам – лечите!» «Хорошо», говорим, «будем лечить». Больной говорит: «Ну что – всё? Я пошел?» И уходит, стреляя на крыльце сигарету у того же пристава. Потому что задержать его мы не вправе. Незаконное ограничение свободы – четыре года тюрьмы.
А точная статистика есть?
Не то чтобы… И не потому, что учет больных не ведется – с этим-то как раз все хорошо. Но есть еще один маленький нюанс. И он снова касается гражданства и правоприменения.На официальном сайте УФМС по Псковской области говорится, что в первом полугодии текущего года в службе выдано 1588 разрешений на работу и оформлено две с лишним тысячи патентов. Это такое разрешение на работу, за которое надо заплатить тысячу рублей. Медосмотр не требуется. А вот нелегальных мигрантов на территории области может быть в 25-26 раз больше.
Принимая во внимание тот простой факт, что туберкулез является заболеванием социально зависимым, а мигранты в связи с их в основном незатейливым бытом, вне всяких сомнений, – группа риска, напрашивается не очень приятный и успокаивающий вывод. Да, заразиться туберкулезом в нашем городе легко. Тем более что заставить больных лечиться никто не может, а полной и подробной статистики по численности зараженных просто нет.
А закон что?
А с законом всё как обычно. Он есть. Просто не работает. И не только в пункте, описанном Сергеем Шлыгиным. Постановления федерального правительства тоже не работают.Почему? Ну, потому что как только выявляется случай заражения иностранного гражданина или лица без гражданства - они склонны исчезать. Или бывать уволенными задним числом. И диспансер то свою работу выполняет в полном объеме, всё как предписано: экстренный сигнал в СЭС и УФМС в течение трех дней, составление карты для Москвы, где ежеквартально специальная комиссия рассматривает случай и принимает решение о «желательной депортации». Но куда и как идет эта информация - дальше неизвестно, так как те же граждане сопредельных государств появляются повторно. Лечиться на родине, как они утверждают, дороже. А вот как они с диагнозом пересекли границу – тут, видимо, волшебство. Не иначе.
Но дешевизна лечения тоже относительна. Лечатся мигранты амбулаторно – койко-место стоит под две тысячи, а лишние 180 тысяч рублей за 90 дней недееспособности у мигрантов – случай крайне редкий.
К тому же не стоит преувеличивать желание мигрантов проходить лечение; сейчас таких в диспансере двенадцать человек – это, скорее, в доле статистической погрешности…
При этом, если принимается решение о желательности депортации инфицированного лица, местный суд запросто его отменяет. Чтобы не разрушать семью. Так как, оказывается, популярна схема ассимиляции: гражданин одной из бывших республик СССР женится или выходит замуж за гражданина РФ, и постепенно к нам в область переезжают и дальние родственники. А рушить семьи, понятное дело, негуманно.
А лечить его надо, раз он тут живет. И тогда, например, центр депортации оплачивает лечение. Из каких денег? Да из наших с вами, других-то нет! А флюорография, бактериологические посевы, иммунологические пробы, сами препараты… Всё это довольно дорого.
– Больше половины случаев – это формы с множественной лекарственной устойчивостью, - говорит Сергей Шлыгин. Это значит, что они довольно тяжело поддаются лечению. И, стало быть, представляют еще большую опасность в открытой форме.
Как же быть?
Нужно понять, как так выходит, что в случае выявления заболевания не предусмотрен хоть мало-мальски рабочий механизм реагирования. И почему больные иностранные граждане повторно пересекают границу. И окупают ли себя патенты за тысячу рублей в преломлении стоимости лечения туберкулеза.Пока смачные, разросшиеся грозди учреждений на всех трех ветвях нашей с вами государственной власти будут «футболить», как это принято, проблемы и вопросы друг другу; пока в глубоких шахтах и длинных коридорах будут разрабатываться новые акты, нормативы, постановления и поправки к ним или, иными словами, пока будет создаваться видимость кипучей деятельности – поддерживайте что есть сил свой иммунитет, мои дорогие соотечественники. Кроме вас самих - вас никто не защитит.
